Я горько улыбнулся. Трогательно было слышать подобные слова от человека, с которым едва знаком.
Тем временен, серая волна приблизилась уже достаточно, чтобы я мог оценить обещающие Ад улыбки разинутых пастей.
Миг и волк взмывает в воздух, стремясь в прыжке, вцепится в горло. Привычный взмах секирой и голова хищника покатилась по земле. Убивать животных не сложнее, чем перерубать деревянный чурбан.
- Неплохое начало, - успел оценить рыцарь, перед тем как началась кровавая вакханалия.
Серые убийцы были повсюду. Казалось, им нет числа. Если бы я был обычным человеком, то и секунды бы не выстоял в этом бою. Спасало еще то, что на мне было надето столько железа, что это служило серьезной преградой для быстрого растерзания моего тела. А то бы волки растащили бы меня по кусочкам, а так их зубы в большинстве случаев бессильно скрежетали о сталь, но некоторые укусы попадали в незащищённые части тела и вызывали судороги боли. Есть все-таки плюс в том, что плохо чувствую тело, иначе уже выл бы от боли.
Я махал секирой без устали, мои настигающие цели удары разили противников наповал. Тугие мышцы и густая шерсть не могли остановить полет моего оружия.
Нечасто у меня получалось кинуть, в наибольшее скопление волков, склянку с раствором и произнести заклинание. Тогда остатки древних строений освещал столб пламени, и оглашал визг горящих волков. Заклинание “Фарикус” было не очень сложным, но достаточно мощным. Столб пламени метр в диаметре и два в высоту. Вспыхивает буквально на пару секунд, но все что попадает в его эпицентр, будет подожжено. В моем арсенале знаний были и более мощные заклинания, но я не мог их произнести, не сбившись или запнувшись. Искаженная латынь хоть и давалась мне сравнительно легко, но трудно было произносить то, смысл чего не понимаешь. Длинные предложения были еще очень сложны для меня.
Слыша позади себя тяжелое дыхание рыцаря, понимал, что он еще жив, и это придавало сил. Если умру, то погибну в достойном обществе. Сэр Ринуэл может и не просто так, из-за каких-то своих, сугубо личных симпатий, завел со мной дружбу, но он без преувеличения истинный рыцарь, который лучше погибнет в бою, чем оставит товарища на растерзания хищным тварям. Чем-то он мне напоминал Сингирда.
Очередной удар достиг цели, но нет так, как я рассчитывал. Волк, жалобно скуля, попытался встать, но без отрубленных задних ног это проблематично сделать. Я неосознанно, даже в такой мясорубке, жалел животных, стараясь убивать их одним ударом. Это было сродни тому, как один благородный воин желает легкой смерти другому, даже если они непримиримые враги.
Неожиданно, резкая волна боли напрочь смыла все мысли, оставив лишь вкус крови во рту. Когти одного из волков разорвали мне щеку, обнажив зубы. Я дико взревел, осознавая, что этот удар приблизил меня к смерти. Боли почти не было, но свисающий с лица кусок кожи приводил меня в ярость. Я что было сил уже без разбора кого убью, кого покалечу, заработал секирой. Вокруг меня начали летать фрагменты волчьих тел. Лапы, части туловища, раскроенные головы… Гигантская мясорубка в которую превратился, возможно, и смогла бы перемолоть в однородный фарш, атакующих волков, если бы они по какому-то животному наитию всем скопов не ринулись мне в ноги, разрывая плохо защищенную плоть лодыжек. Латных сапогов на меня так и не нашлось.
Я упал на колени, но продолжал сражаться. Позади больше не было слышно дыхания рыцаря. Его тело даже не было видно под грудой переломанных трупов. Волков осталось меньше десятка, еще бы пару минут продержатся на ногах и мы могли бы победить, но теперь отчаянно крутя вокруг себя секиру, понимал, что обречен. Склянки с жидкостью кончились. “Фарикус” больше не поможет.
Хищники окружили меня, не делая попыток напасть. Они просто стояли и смотрели. Неожиданно из-за их тел вышел некрупный, гораздо меньше остальных, белоснежный волк. Приглядевшись, понял, что это волчица. Она скалила клыки и медленно приближалась. Я ждал ее, подрагивающими руками держа рукоять секиры. Один удар должен решить ее судьбу, на большее меня не хватит, я ощущал, как жизнь вместе с кровью покидает тело.
Она подошла на расстояние удары, я замахнулся, и секира устремилась к ее шее, но волчица каким-то невообразимо ловким движением избежала встречи со сталью и, метнувшись, вгрызлась в кисти моих рук. Заорав от боли, выпустил секиру и упал на бок.
Словно стоп кадр опустился на лес, отражая беспомощно лежащего человека и стоящую в метре от него хищницу. Время сгустилось, мы встретились взглядами. Хищница внимательно смотрела в мои полные страданий глаза. Она словно решала, убивать меня или нет. Казалось, что вижу в ее глазах весы, чаши которых взвешивали “за” и “против” смерти лежащего у ее лап человека, заключенного в тело чудовища. В ее голове происходила непонятная мне борьба. Инстинкт приказывал ей убить раненную жертву и насытиться ее плотью, но что-то другое, неведомое моему разуму, останавливало ее, заставляя пристально смотреть в глаза истекающего кровью врага.
Волчица сделала шаг, и мне почудился запах магии исходящий от нее. Я отчетливо ощутил его. После всех встреченных магов, виденных применений магии, я не мог ошибиться. От животного пахло магией. Это настолько удивило меня, что я попытался искалеченной рукой прикоснуться к ней, но волчица легко увернулась.
Неожиданно, перед глазами пронеслось знакомое заклятие и три волка упали замертво, их тела были насквозь прошиты Трезубцем Дьявола. Я скосил глаза и увидел, как из подземелья выбирается Эртифекс, граф, а за ними Громан. Блант вскинул руки и из них в одного из волков ударил тонкий черный луч. Животное развеялось невесомым, серым прахом.
Волчица злобно оскалилась и начала пятится. Эртифекс выпустил в нее заклятие, но оно не причинило хищнице никакого вреда, словно туман, пройдя сквозь ее тело. Волчица протяжно завыла и исчезла среди деревьев. Оставшиеся волки последовали за ней.
Глава 7
Я лежал, прислонившись спиной к стене храма и наблюдал, как Громан с каким-то остервенением растаскивает трупы волков, пытаясь вытащить из-под них тело рыцаря. Граф с багровым от усилия лицом, трубил в рог, но никто не спешил отзываться. Эртифекс сомлев от примененных заклятий, лежал на плитах храма, положив голову на искалеченный труп волка. У импровизированной подушки мага не хватало задней части тела. Сизые кишки неопрятной грудой лежали на земли, но Эртифекса это совсем не волновало. Его тяжело вздымающаяся грудь говорило о многом.
Вдруг, вдалеке послышался рог. Отряд откликнулся на призыв встрепенувшегося графа. Он тут же перестал трубить и принялся помогать кузнецу. Я сконцентрировал затуманивающийся взгляд на том месте, где был расположен лагерь. Из леса выметнулись шесть фигур, несущиеся на конях. Я со смешанными чувствами наблюдал за их приближением, гадая жив ли наемник. Его смерть делала бы мою клятву ненужной и освобождала от слова данного графу, но с другой стороны поход к горе Анок стал бы еще тяжелее, чем сейчас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
