Читаем без скачивания Ангелы одиночества - Джек Керуак

"Видал? Держись поближе к старине Коди и не пропадешь!"

Все это время мы мотаемся туда-сюда заглядывая то в туалетные комнаты то в пивнушку, идем выпить кофе с сосисками, а потом когда скачки приближаются к концу небеса наполняются послеполуденным золотом и длинные очереди вспотевших игроков ждут последнего звонка - завсегдатаи беговых дорожек бывшие такими бодрыми и самоуверенными во время первого забега теперь выглядят помятыми, их головы опущены, они уже немного не в себе, некоторые из них шарят глазами по полу в поисках потерянных билетов, старых программ или оброненных долларов - И Коди решает что настало время обратить внимание на девушек, мы подметили парочку в окружающей толпе и теперь стоим глазеем на них. Рафаэль говорит "Да бог с ними с женщинами, как же теперь насчет лошадей? Померэй, ты свихнулся на сексе!"

"Смотри Коди, ты выиграл первый забег на который мы опоздали", говорю я показывая на большое табло.

"А - "

Мы уж порядком друг другу поднадоели, и наша моча течет в писсуар отдельными струйками, но там она все равно смешивается и там мы снова вместе - Идет последний забег - И я думаю "Ах поедем же назад в возлюбленный город", он прямо перед нами, через залив, полный соблазнов которые никогда не станут реальными потому что придуманы нами - а еще меня не оставляет это чувство, что выигрывая Коди на самом деле проигрывает, и наоборот, что все это эфемерно и до этого не дотронуться рукой - да-да, конечно, можно пощупать деньги, но сами терпение и вечность, нет - Вечность! Это значит больше чем просто куча времени, больше всех этих ерундовых понятий и даже еще больше! "Коди, ты не можешь выиграть, ты не можешь проиграть, все это эфемерно, все есть страдание", так я чувствовал - И в отличие от меня, хитрого не-игрока, который и на небесах играть не захочет, он истинный Христос, его воплощение Христа предстает во плоти перед тобой, и ты, весь в испарине, осознаешь игру понятий добро-зло - От этой веры все светится и вибрирует - жрец жизни.

Он доволен сегодняшним днем, все забеги оказались для него выигрышными, "Черт тебя дери Джек если бы каждый раз ты доставал из своих джинсов по паре долларов и делал что я тебе говорю, у тебя к вечеру накопилось бы 40 полновесных баксов", и это правда но мне не жаль - разве что денег - А Рафаэль вернул себе проигранное и остался при тех же тридцати долларах Коди выиграл сорок и гордо распихал их маленькими банкнотами по своим карманам

Это один из его счастливых дней

Мы выходим с ипподрома и идем к паркингу где наш седан стоит в бесплатном месте прямо около рельсов железнодорожной ветки, и я говорю, "Хорошее место, можешь теперь каждый раз оставлять здесь машину без проблем", потому что теперь, раз выиграв, он наверняка станет приезжать сюда каждый день

"Да, мальчик мой, и кроме того вот та штука которую ты здесь видишь через шесть месяцев это будет Мерседес-Бенц - ну или хотя бы микроавтобус Нэш Рамблер для начала"

89

О озеро снов наших, все течет и изменяется - Мы забираемся в маленькую машину и возвращаемся назад, и видя маленький подернувшийся уже вечерним багрянцем на фоне тихоокеанской белизны город, мне вспоминается как выглядела гора Джек в высокогорных сумерках и как утес у нее на вершине подкрашивался краснотой до самого заката, и потом еще немного оставалось на вершине и там где земля закругляется за горизонт, и тут забитую машинами улицу перед нами переходит кто-то с маленькой собачонкой на поводке и я говорю "Маленькие щенята Мексики так счастливы - "

" - и вот живу я и дышу, и не заморачиваюсь, не циклюсь на всякой ерунде, но все-таки в прошлом году я упустил свою систему, ставил как попало и продул пять тысяч долларов - теперь ты понимаешь почему я это делаю?"

"Точно!" завопил Рафаэль. "Мы сделаем это вместе! Ты и я! По разному но мы сделаем это!" и Рафаэль улыбается мне одной из своих редких полуискренних усмешек. "Но теперь я тебя понимаю, я знаю тебя теперь, Померэй, ты искренний - ты действительно хочешь выиграть - я верю тебе я знаю что ты современный ужасающий брат Иисуса Христа, я просто не хочу зависать не на тех играх, это все равно как зависать не на той поэзии, не на тех людях, не на тех идеях!"

"Все идеи те", говорю я.

"Может быть, но я не хочу облома - я не хочу быть Падшим Ангелом чувак", говорит он, пронзительно грустно и серьезно. "Ты! Дулуоз! Я вижу в чем твои те идеи, ты шатаешься по Скид Роу и пьянствуешь с бродягами, эх, мне бы такое и в голову не пришло, зачем навлекать на себя убожество? Пусть слабый умрет. - Я хочу сделать деньги. Я не хочу говорить Ох Ах Эх я запутался, Ох Ах я потерялся, я не потерялся еще - и я попрошу Архангела чтобы он помог мне победить. Хе! - Сверкающий Посланник слышит меня! Я слышу его трубу! Эй Коди, это та ра таратара тара - это чувак с длинным тромбоном который играет перед началом каждого забега. Ты врубаешься?"

Теперь у них с Коди полное согласие во всем. Я вдруг понимаю что дождался того чего хотел - теперь они друзья и все споры позади - это случилось - теперь у каждого из них рассеялись все сомнения - А что касается меня, у меня все вызывает восхищение потому что два месяца я пробыл в заточении под открытым небом и все происходящее радует и захватывает меня, это мое снежное видение световых частиц проникающих в самую суть вещей, проходящих сквозь все - я чувствую Стену Пустоты - И естественно я рад что Коди с Рафаэлем подружились, ведь это так связано с тем ничто которое суть все, и мне не нужно даже защищаться отсутствием суждения о Вещах вынесенным Отсутствующим Судьей который создал этот мир не создавая ничего.

Не создавая ничего.

Коди высаживает нас в Чайнатауне, он весь светится желанием отправиться домой и рассказать жене о том что выиграл, и мы с Рафаэлем идем в сумерках пешком по Грант Стрит, потом нам в разные стороны, но сначала мы хотим видеть чудовищное столпотворение Маркет Стрит. "Я понял что ты имел в виду Джек когда хотел чтобы я увидел Коди на скачках. Это было очень здорово, мы опять поедем туда в пятницу. Слушай! Я пишу новую великую поэму - " и вдруг видит цыплят в ящиках внутри темной китайской лавки "смотри, смотри, они все умрут!" Он останавливается на улице. "Как мог Бог создать мир таким?"

"Посмотри внутрь", говорю я показывая на коробки позади внутри которых что-то белеется, "бьющиеся голуби - все маленькие голуби умрут"

"Не нужен мне от Бога такой мир"

"Не могу тебя за это винить".

"Я серьезно, не хочу этого - какая идиотская смерть!" показывая на животных.

("Все существа содрогаются боясь страдания", сказал Будда.)

"Им перережут глотки над тазом", говорю я типично по-французски пришепетывая, и Саймон тоже говорит странно с русским акцентом, мы оба немножко заикаемся - Рафаэль никогда не заикается

Он открывает рот и выпаливает "Умрут все маленькие голубята, мои глаза давно открыты. И мне не нравится и мне плевать - Ох Джек", внезапно гримаса искажает его лицо при виде этих птиц там в темной уличной лавке, я не знаю случалось ли прежде чтобы кто-нибудь чуть не расплакался перед витриной чайнатаунской мясной лавки, и кто бы еще мог сделать это, разве что какой-нибудь тихий святой типа Дэвида Д`Анжели (с которым мы скоро встретимся). И эта рафаэлевская гримаса почти заставляет расплакаться меня, я все понимаю, я страдаю, все мы страдаем, люди умирают у нас на руках, это невыносимо и все же надо двигаться дальше будто ничего такого не происходит, правда? Правда, читающие это?

Бедняга Рафаэль, он видел как умер его отец в петле висельника, в жужжащей суматохе его старого дома "Под потолком у нас сушились на растянутых веревках красные перцы, моя мать прислонилась к обогревателю, моя сестра сошла с ума" (так он рассказывал это сам) - Над его юностью сияла луна и теперь Смерть Голубей смотрит ему в лицо, вам в лицо, мне в лицо, но милый Рафаэль хватит довольно - Он просто маленький ребенок, я вижу это по тому как иногда в середине разговора он выключается и вдруг засыпает, оставьте младенца в покое, я старый охранитель этого собрания нежных младенцев - И Рафаэль будет спать под покровом ангельским и эта черная смерть не станет частью его прошлого нет (предрекаю я) она будет ничем, пустотой - Ни предназнаменований, Рафаэль, ни слез? - поэт должен плакать - "Эти маленькие зверьки, их головы будут отрублены птицами", говорит он

"Птицами с длинными острыми клювами сверкающими на полуденном солнце"

"Да..."

"И старый Зинг-Твинг-Тонг живет в квартирке наверху и курит лучший опиум мира - лучший из опиумов Персии - все его имущество это матрас на полу, и портативное радио Трэвлер, и его писания под этим матрасом - и сан-францискский Кроникл описал бы это как притон бедности и порока"

"Ах Дулуоз, ты ненормальный"

(Раньше этим же днем Рафаэль сказал, после серии криков слов и махания руками, "Джек, ты - великий!" имея ввиду что я великий писатель, после того как я сказал Ирвину что чувствую себя облаком потому что все лето наблюдал их в Одиночестве и теперь стал облаком сам.)