Он продолжал идти навстречу Юнгу с той же скоростью. Он был уверен в себе. В особой чувствительности своих рук.
Между Заком и Буффало Юнгом осталось расстояние почти в квартал. И снова засверкали рукоятки револьверов Юнга, которые переливались в лучах заходящего солнца. Длинные лучи света отражались с четырех сторон от каждой рукоятки. Похожие на обезьяньи, пребывающие в постоянном движении, руки Юнга опускались все ниже и ниже.
На таком расстоянии сверкающие глаза Юнга выражали явное презрение. Его крупное грубое лицо и липкие усы уже можно было разглядеть.
Пыль кружилась и попадала в глаза. Заку хотелось вытереть нос, но он не рискнул. Нервы собрались в комок, по телу пробегали мурашки, нервы подавали сигналы, предупреждая о том, что если одна из рук дернется не вовремя, то все погибло.
Буффало Юнг немного ускорил шаги. Он мерил расстояние своими длинными ногами. Бахрома на его куртке развевалась в разные стороны.
«Контроль», – сказал Зак самому себе. Контроль, потому что в этой высокой, пророческой фигуре правосудия ярко выражались черты ада и злобы. И он приближался к ней. Его руки вспотели и ныли, он ощущал невероятную тяжесть, словно к его запястьям были подвешены тяжелые гири.
В глубине его разума вырисовывались разнообразные картины смерти. Глаза Буффало Юнга сверкали от яда и желания нанести змеиный укус. Куртка Буффало превратилась в кишащих коварных змей с развевающимися хвостами. Увядшее лицо Буффало Юнга делало ярко выраженным и полупрозрачным его череп, через который проникал апокалипсический свет планеты Миссури.
Зак не отводил взгляда от расслабленных рук Юнга, в которых было оружие. Кроме того, он пристально взирал на сверкающее лицо женщины с вялыми очертаниями рта, которая стояла на крыльце «Шанса». Заметил Филемона, который примостился с правой стороны крыльца, в том месте, где опора уходила под крышу. Филемон размахивал своим котелком, его помятое от морщин лицо было отвратительным, когда он выкрикивал ругательства и проклятия. Зак ничего не слышал, кроме свиста и звона в ушах. Ветер, поющий предсмертную песню.
Его глаза словно смотрели внутрь. Он сосредоточил свой взгляд на руках Буффало Юнга, на тех руках, которые находились на расстоянии перламутровых рукояток ружей. Посмотрев на рот Юнга, он улыбнулся еще больше. Зак увидел гнилые, кривые зубы, которые блестели от слюны. Многие зубы имели отвратительную форму из-за того, что были испорчены.
Правая нога Зака сделала шаг вперед, завершая шествие. Носок его сапога прикоснулся к тени Юнга, которая начиналась с широкополой шляпы. Зак сделал еще один шаг, наступив на тень головы Юнга. Он прошел еще немного вдоль его груди к животу. Его глаза получили сигнал. Его глаза заметили, что руки Юнга поднимаются вверх, и этим сейчас была занята его голова.
Руки опускаются…
Сгибаются…
Хватают перламутровую рукоятку ружья…
В тот же момент Буффало Юнг вскрикивает отвратительным, нечеловеческим криком. Он съеживается, руки издают странные звуки, когда ударяются и сжимаются на рукоятке оружия.
В голове у Зака пусто.Его правая рука сделала движение. Он схватился за рукоятку модели N7. Все было сделано вовремя. Он выхватил оружие, прицелился, выстрелил, поднялось облако пыли, сверкание огня, шум, вызванный сенсацией.Он до смерти побледнел, когда дым развеялся. Зак прицелился и снова выстрелил.
Его рука дрожала, словно дерево во время урагана. Он хотел освободиться от раскаленного, тяжелого, дымящегося предмета, который держал в руке. Однако тот прилип к нему, и вся его рука сотрясалась, отдаваясь невыносимой болью в плече.
Лучи света отделились друг от друга. Он начал задыхаться от порохового дыма. Но продолжал контролировать свое состояние. Какой-то внутренний голос все время руководил им: «Не дрожи так сильно. Ты все портишь этим».
«Что все?» – удивился он, продолжая дрожать. Он поднял руку и дотронулся до того места на щеке, куда попала пуля. Пальцы стали красными. Модель N7 была раскалена докрасна. Ему хотелось бросить пистолет. Он пытался сосредоточить свой взгляд на предмете, расположенном дальше, чем дуло пистолета. Что же это такое «все»?Он проверил патронник револьвера. Обнаружил, что тот совершенно пустой. Он едва припоминал, что выстрелил не один раз, а несколько. Что это значит «все»?
Он чувствовал дыхание каждого, кто находился сейчас в Шейне. Ему казалось, что все замерло, и только раздавалось монотонное дуновение ветра.
Он обвел медленным взглядом крыши домов. Неподвижные головы зевак. Они чего-то ждут…
О, господи!
Он остался жив. Рука задрожала еще сильнее. Невыносимая ноющая боль разлилась по всему телу, от правого плеча до кончиков сапог. Он остался жив. Значит…Быстрее. Я оказался ПРОВОРНЕЕ.. В тот же миг он обратился к своему разуму и оценил результат. Весь город, люди, стоявшие за витринами магазинов, на крышах, скопившиеся у открытых окон, все ожидали его.
Он медленно опустил раскаленный дымящийся револьвер. Положил его назад в кобуру. С презрением вдохнул запах, исходивший от него. Вытер кровь со щеки и, не обращая внимания на облако пыли, которое окутало его, пошел вдоль улицы к тому месту, где должен был увидеть результат своих действий.
Он до сих пор не знал, сколько раз стрелял. Он полностью полагался на пустой патронник своего револьвера. Точно так же ему не было известно, сколько выстрелов сделал Буффало Юнг. Возможно, он стрелял всего один раз. Но звук его выстрела напоминал ему звук множества обычных выстрелов.
Буффало Юнг неряшливо растянулся в пыли, приняв позу, напоминавшую букву «Х».
Один из пистолетов с перламутровой ручкой одиноко лежал невдалеке от его левой руки.
Другой находился на приличном расстоянии от его правой руки. Когда Зак подошел поближе, он осмотрел живот Буффало Юнга с большой грязной дырой, из которой вышли внутренности.
Из дыры хлестала кровь.
Шляпа Буффало Юнга слетела с головы. Его длинные жирные волосы были покрыты толстым слоем пыли. Его глаза блестели на фоне неба Миссури. Его рот был открыт. Жук прокладывал себе дорогу вверх по подбородку, в сторону его рта, и, размахивая своими тоненькими полупрозрачными крылышками, остановился в том месте, где находился наиболее выступающий вперед зуб.
У Зака появились знакомые признаки дрожи, они распространились в область поясницы.
Он наступил на шляпу Буффало Юнга, когда попытался наклониться к его телу. Он прикрыл правый глаз. Затем левый. Снова выпрямился. Едва не вырвал от болезненного ощущения радости, которая переполнила его.
Сотни лиц, склоненные друг к другу, взирали на него в ожидании. Зак вытер рот и промолвил: «Он мертв».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
