С высоты стен перестали бросать камни.
Солдаты пытались сделать вылазку. Они спустились по дороге, которая как лента вилась по холму, и подошли ко рву. Чтобы достигнуть места, где работали враги, нужно было покинуть дорогу, защищенную двойным рядом кипарисов, и идти по скользкой траве, которая покрывала крутой склон холма. Солдаты попытались сделать это, но им было неудобно стрелять, они выступали, как мишени, под выстрелы противников. Раненые катились и падали в ров.
Они отказались от своего замысла и вернулись за стены. Осаждающие беспрепятственно кончили свою работу. Они сделали довольно широкую дорогу, которая достигала подножия холма и по которой могла пройти армия.
Пошли на приступ.
Замок героически сопротивлялся. Он отказался сдаться. На его обрушившихся стенах еще защищались осажденные. Он был взят. Победители открыли ворота, мост был спущен, и принц Тоза проник во дворец Нагато при звуках торжественной музыки.
Мертвых не успели похоронить, их собрали в этом дворе. Их было там с сотню; они сидели на земле, прислоненные к стене, с зелеными лицами, с широко открытыми глазами и ртами, с повисшими руками. Они были ужасны.
Принцу Тоза казалось, что они смотрели на него и запрещали ему входить. Так как он был суеверен, то чуть было не повернул назад.
Однако он быстро подавил эту слабость, вошел в одну из зал дворца и приказал привести к себе князя, его женщин, детей и весь дом.
Вскоре они явились.
Тут были пожилые женщины, сопровождавшие своих дряхлых, трясущихся отцов, несколько молодых девушек, дети. Князь подошел, держа сына за руку, Фат-кура шла рядом с ними.
— Если ты хочешь погубить женщин, — сказал старый Нагато, с презрением глядя на Тозу, — то говори скорей, чтобы я мог проклясть тебя и призвать на тебя все несчастья.
— Какое мне дело до того, умрут ли эти женщины, или останутся в живых! — вскричал Тоза. — И ты сам, раз ты отрекся от власти, больше ничто, и я пощажу твою старость. Я ищу среди вас заложника, настолько драгоценного, чтобы он мог поручиться мне за покорность принца Нагато, потому что после победы я не могу водвориться в его землях: война зовет меня в другую сторону. Кого же мне взять, сына или отца? Ребенок еще слишком молод и не имеет цены, мне лучше взять отца.
— Тогда возьми и меня с ним! — вскричал мальчик.
Вдруг воскликнула Фаткура.
— Так как ты находишь отца слишком старым, а брата слишком молодым, — вскричала она, — возьми в плен супругу государя, если находишь, что она достойна сожаления.
— Конечно, я возьму тебя, потому что ты должна быть страстна любима, — сказал Тоза, пораженный красотой Фаткуры.
— Дочь моя, — пробормотал старый Нагато, — зачем ты себя выдала? Отчего ты не дала взять меня?
— Действительно ли она супруга Ивакуры? — спросил победитель, встревоженный сомнением. — Я требую от тебя правды, Нагато.
— Всякое слово, которое исходит из уст моих, — правда, — сказал Нагато. — Эта женщина — супруга моего сына, так как состоялся обмен обещаний, и только война задержала свадьбу.
— Ну так пусть Ивакура придет за своей невестой в замок принцев Тоза, и выкуп, который он должен будет заплатить, чтобы снова получить ее, будет соразмерен цене сокровища, которое я увожу с собой.
— Что ты сделала? Что ты сделала? — говорил старый принц, вздыхая. — Как я осмелюсь объявить моему сыну, что его супруга — пленница?
— Радуйся, наоборот! — сказал принц Тоза. — Видишь, до какой степени я великодушен: я оставляю жизнь тебе, твоему сыну и всем твоим домочадцам; я позволяю снова построить разрушенные стены твоего замка и довольствуюсь одной этой пленницей.
— Я готова следовать за тобой, — сказала Фаткура, радуясь, что может пожертвовать собой ради всеобщего блага. — Могу ли я взять с собой служанку?
— Одну или нескольких, и сколько тебе угодно имущества, — сказал принц Тоза. — Я буду обращаться с тобою как с государыней.
В тот же вечер Фаткура покинула замок Нагато.
Она напрасно старалась удержать слезы, проезжая через ворота в своем норимоно, которое несли люди победителя.
— Я никогда не вернусь в этот дом! — вскричала она.
Тика также плакала.
Когда они немного отдалились, Фаткура велела носильщикам паланкина остановиться. Свесившись из окошка, она в последний раз посмотрела на крепость Хаги, которая вырисовывалась на вершине холма темным пятном на красном небе.
— Прощай! Прощай, последнее убежище моей упорной надежды! — воскликнула она. — За твоими стенами, замок возлюбленного, я еще могла мечтать о запоздалом и далеком счастье, но этому пришел конец; я обречена на отчаянье. Последний свет, что блестел для меня, меркнет вместе с уходящим днем.
Тронулись в путь, и замок исчез. Принц Тоза оставил половину своей армии во владениях Нагато. Гонцы известили его, что Фиго не мог прорваться сквозь неприятельскую цепь, но Ивакура, услышав об осаде Хаги, быстро удалился, чтобы идти на помощь к крепости. Он ушел ночью, бесшумно. Утром равнину нашли пустынной. Фиго хотел преследовать его, но победа была бы обеспечена лишь в том случае, если можно было преградить путь врагу и раздавить его между двух армий.
Тоза отдал приказания начальникам войск, которые он оставлял, потом поспешил в Шозан, где его ждали корабли. Этот вельможа не хотел больше оставлять свои владения без защиты. Он боялся соседства принца Авы, которого считал приверженцем Фидэ-Йори.
Когда джонки покинули берег и поплыли по внутреннему морю, к каналу Бунго, принц пришел приветствовать свою пленницу. Он поместил ее в великолепной палатке, на корме самого лучшего корабля, на котором ехал сам.
Фаткура сидела на скамейке, покрытой дорогим ковром. Взгляд ее был устремлен на берега Нагато, которые исчезали в залитой светом дали.
— Не желаешь ли ты чего-нибудь, прекрасная принцесса? — спросил Тоза. — Хочешь, я пришлю тебе лакомств? Или, может быть, ты желаешь послушать звуки флейты или бивы[19]?
— Все мои желания остались на той земле, которую я покинула, — сказала она. — Я уношу с собой только одно — желание смерти.
— Я уважаю твое горе, — сказал принц, удаляясь.
Но Тоза недалеко ушел. Он прогуливался по мостику и как бы нечаянно часто возвращался к палатке, которая скрывала Фаткуру. Тика украдкой наблюдала за ним.
Он снял свой военный наряд и был одет с некоторым изяществом. Принцу Тозе было тридцать лет; он был немного тучен и мал. На его темноватом лице ярко выделялись блестящие белые зубы. В его глазах, сильно закрытых веками, которые поднимались у висков, была какая-то мягкость.
