с громадным изумрудом в зубах и мешком золота на плече. Всё это было частью плана! Годуновы должны были поверить мне. И, естественно, они отправили своих людей, дабы те проследили за тобой. Так Годуновы убедились, что я действительно оставил тебя чуть ли не один на один с Повелителем. Ты уж извини, но твои… э-э-э… братья не шибко серьёзное подспорье в борьбе с таким могущественным духом.
— Поклянитесь жизнью своей дочери, что все именно так, как вы говорите.
— Клянусь жизнью своей любимой дочери, моей империей и Богом, — уверенно выдал император. Мда-а, кажись, действительно не врёт. Уж больно физиономия уверенная, да и взгляд твёрдый, как алмаз.
— Ну, тогда, дорогой тесть, флаг вам в руки. Придумывайте очередную ложь, которая могла бы объяснить, что тут произошло. Надо было меня посвятить в ваши интриги, а теперь расхлёбывайте. Можете сказать, что на гнездо Годуновых напала фанатка Повелителя, желающая отомстить вам за его смерть. Дескать, она узнала, что вы будете у Годуновых и решила грохнуть вас. А Годуновы храбро защитили вас ценой своих жизней. На самом деле лежащая в коридоре сударыня — чудовищно сильная магиня земли. Именно она каждые восемь лет воровала студентов и использовала их жизненную силу, чтобы продлить свою жизнь. Она чуть ли не весь Уральск в кулаке держала. А теперь позвольте мне откланяться.
Я поднапрягся и через чудовищную боль сделал портал на городское кладбище Уральска. Прошёл через чёрный туман и очутился там, где надо.
— Ну как всё прошло? — бросилась ко мне взволнованная Ленка.
— Шикарно. Я даже сам не думал, что всё получится настолько круто. Теперь даже не знаю ради чего жить. Кажется, впредь ни один мой план не будет столь успешен. Сейчас я переживаю свой пик.
— Выходит, что мы выполнили приказ императора? Можно возвращаться в столицу с отчётом? Или останемся тут и будем ловить слуг этой женщины?
— Не, пусть этим занимаются люди императора. Мы им всё расскажем и покажем. А дальше пущай они сами разбираются. Надо возвращаться в столицу. Оказывается, меня там ждут многие молодые маги. Ну, ежели верить партийным донесениям. Да и британцы, вроде как, разевают рот на Архангельск. В общем, работы много. Ты будешь мне помогать или всё же примешься за поиски пути на Землю? Честно говоря, шансов совсем мало. Я практически уверен, что даже если такой путь и найдётся, то он потребует огромного числа человеческих жертвоприношений. Ты же помнишь, как очутилась в этом мире?
— Помню, — глухо сказала девчонка и передёрнула плечиками. — Кругом были трупы, а дома полыхали.
— Вот-вот, — просипел я, потёр солнечное плетение и вихляющей походкой двинулся к воротам.
— Я не хочу кого-то приносить в жертву, — твёрдо сказала Ленка, хмуря брови. — Уж лучше я всю жизнь проведу в этом мире.
— В этом ты сильно отличаешься от Хозяйки… — проговорил я и рассказал девчонке для чего магичка похищала юнцов.
— Вот ведь сука! — не сдержала она своих эмоций, следом за мной покинув кладбище. На улице нас не ждали автомобиль или карета, поскольку девчонка покинула особняк тайком, дабы за ней не проследили возможные прихлебатели Хозяйке. Ведь тот остроносый мог быть не единственным её засланцем.
— Ага, та ещё сука, — покивал я, шлёпая штиблетами по брусчатке.
— Хорошо, что ты её убил. А вот Повелитель… ты его тоже убил? Раз и навсегда?
— Не я убил, а Хозяйка с помощью кинжала Гнева. И я очень надеюсь, что Повелитель помер окончательно и бесповоротно, — с чувством произнёс я, скользнув взглядом по пустынным в такой час улицам. Даже патрулей не было.
— Да, очень бы хотелось, — вздохнула девчонка и замолчала.
Так мы в молчании и добрались до особняка, чьи окна испускали жёлтый электрический свет, а с первого этажа вылетали звуки музыки и взрывы хохота. Народ гулял и веселился. Они же ничего не знали.
Удивлённые охранники пропустили меня во двор, а уже тут ко мне подскочил бледный Алёшка в помятой рубашке и свистящим шёпотом выдал, лихорадочно сверкая глазами:
— Беда, Ваня, беда.
— Какая? — насторожился я, ощутив вставший в горле ком.
— Давай в сторону отойдем, и я тебе всё поведаю, — протараторил он и с извинениями в глазах посмотрел на Ленку. Та сама отошла, оставив нас одних.
— Так чего стряслось?
— Слушай, слушай меня внимательно, — выдохнул он, сделал большие глаза и судорожно вцепился в мою руку. — Вон там, за каретным сараем, я лобызался с сударыней, и она… она… умерла прямо в моих объятиях. Нет, я, конечно, знал, что могу доставить женщине удовольствие, но что настолько большое…
—… Голова вдовы на месте? Её не отрезала цепочка? — перебил я брата.
— Типун тебе на язык. При чем тут вдова? — нахмурился он.
— А с кем ты лобызался?
— С другой дамой. Островская-Бельман дала мне от ворот поворот. Говорит, что только после свадьбы допустит меня к своему телу. Представляешь? — возмущённо сказал Лёшка.
— Да, безобразие. А с какой же сударыней ты целовался? И где её труп?
— За сараем. Она померла три четверти часа назад. И ежели честно, то я уже и не вспомню её имени. Уж больно сильное потрясение до сих пор владеет мной.
— Пошли посмотрим, что её убило, — проговорил я и двинулся к сараю.
Корбутов обогнал меня, первым обогнул строение и указала на труп молодой девушки, лежащий около стены:
— Вот, как я и говорил. Мертвехонькая. Мертвее не бывает.
— И вправду мёртвая, — сказал я, потрогав пульс девушки. Ну не могла же она действительно умереть от лобызаний Лёшки. Чего же он такое умеет? Или наоборот — он сразил её наповал своим запахом изо рта?
Внезапно мой взор зацепился за красное пятнышко, расползшееся под брошкой, приколотой к левой стороне платья несчастной. Я двумя пальцами ухватился за брошку и потянул её. Лунный свет блеснул на охренеть какой длинной булавке, явно дошедшей до самого сердца бедолаги.
— Артефакт! — ахнул Лёшка, глядя на брошку, а потом с толикой разочарования добавил: — Значит, это он убил её, а не мои навыки любовника.
— Ага. Говоришь, она умерла три четверти часа назад?
— Угу.
— Хм-м-м, — раздумчиво промычал я, глядя на брошку. — Именно в это время я убил Хозяйку. И если следовать логике, то, вероятно, сработали все её артефакты, навешанные на людей. Мне думается, что завтра в газетах напишут о массовой гибели аристократов. А вот эта девица, кажется, по приказу Хозяйки хотела убить тебя, чтобы сделать мне больно. Алексей, тебе невероятно повезло, что я вовремя отправил на тот свет Хозяйку, иначе бы сейчас ты тут лежал, а не эта змея.
— О-о-о! — выдохнул парень и сравнялся цветом лица с кожей покойницы. — Боженька уберёг меня! Наверное это знак, что пора браться за ум и бросать беспутную жизнь. Я сей же час пойду к Островской-Бельман.
— Эк тебя торкнуло, — дёрнул я головой. — Ты только в религию сильно не ударяйся. Церковь построй — и хорош.
— Точно! — поднял он указательный палец и рванул к особняку. — Три церкви!
— Мда-а-а, — почесал я затылок, вышел из-за сарая и увидел Ленку, мнущуюся около фонарного столба. А чуть в стороне от неё пара сторожевых собак трусливо жалась к ногам охранников. Животные чувствовали идущие от неё эманации смерти, присущие некромантам.
— Ну и что произошло? — спросила девчонка, торопливо подойдя ко мне.
Я, не торопясь, пошёл к парадному крыльцу и параллельно поведал Ленке о приключениях Корбутова, чуть не закончившихся его смертью.
— Повезло ему. Крупно повезло, — подытожил я, вдыхая свежий ночной воздух. — Труп же надо убрать. Найди барона Пожарского и передай ему мой приказ. Пущай решит вопрос с телом девушки. Отнесёт его на ледник, а утром пригласим полицию и… местных газетчиков. Надо будет подготовить гостиную, дабы я в ней поведал им о Хозяйке и её артефактах. Наверное, нет смысла скрывать правду. Тем более её будет сложно утаить. Столько народа погибло. Да и студентики видели её воочию. Студентов тоже надо найти, а то они небось попрятались все.
— Хорошо. А ты куда? — поинтересовалась девушка, следом за мной преодолев ступени крыльца.
— Спать. Что-то я устал мир спасать. Авось хоть ночью ничего не случится, — понадеялся я и проник в особняк. До холла долетали весёлые голоса из бальной залы и музыка. Вот так и во всём мире… девяносто пять процентов людей занимаются своими делами, пьют и веселятся, и даже не подозревают какие дела творятся буквально в нескольких метрах от них.
Я вздохнул, миновал лестницу, завалился в свои апартаменты и нашёл в себе силы на то, чтобы посетить ванную комнату. В ней-то
