Рассмотрим проблему связи просмотра телепрограмм с эпизодами насилия и агрессии. Несмотря на то что в предоставлении возможности посмотреть телевизор нет ничего необычного, ситуация просмотра в лаборатории неизбежно отличается от ситуации просмотра дома. Начать с того, что ребенок находится вне дома, где он чаще всего смотрит телевизор. Кроме того, иная не только физическая, но и социальная обстановка. Обычно ребенок смотрит телевизор в компании братьев, сестер или друзей; теперь же он смотрит телевизор в одиночестве. Еще одно отличие — взрослый явно предлагает ребенку посмотреть некий конкретный телесюжет. Показ телематериалов взрослым человеком может расцениваться ребенком как одобрение того, .что происходит на экране, и как разрешение на подражание,
чего не бывает в домашней обстановке. Наконец, сеанс просмотра в лаборатории неизбежно краток, поэтому любые обобщения и выводы, касающиеся ситуации длительных, ежедневных просмотров, должны носить исключительно гипотетический характер.
Определенные ограничения налагаются и на зависимую переменную. Бить куклу Бобо — не то же самое, что бить другого ребенка, как и мнимое причинение боли невидимому ребенку, находящемуся в другой комнате. По крайней мере частично по этическим соображениям в качестве лабораторного критерия агрессии обычно используется псевдоагрессия — не столь ярко выраженная межличностная агрессия, как реальная и не столь часто вызывающая негативную реакцию у взрослых. Прогностпчны ли такие действия в отношении истинно агрессивного поведения в контексте значительно больших ограничений — спорный вопрос. Даже когда проблема этичности исследования не стоит, в лабораторных условиях трудно воссоздать сложное социальное поведение. Как мы увидим вновь в следующих главах, лабораторные аналоги поведения, интересующего специалистов в области психологии развития, часто довольно далеки от своих прототипов из реальной жизни. В некоторых случаях сама суть изучаемого вопроса исключает возможность лабораторного исследования. Если нас, к примеру, интересует агрессия дошкольников конкретно на игровой площадке и направленная именно на сверстников, то исследование в лабораторных условиях просто не входит и число возможных вариантов.
Кроме того, в лабораторных исследованиях особенно часто встают проблемы реактивности и установки на определенный ответ, о которых говорилось в предыдущей главе. В обстановке лаборатории ребенок может оробеть и замкнуться, может пытаться делать то, чего, как ему кажется, хочет от него взрослый, его вниманием может полностью завладеть загадочное оборудование и т. д. Действительно, как говорилось в главе 5, экспериментальные мероприятия можно завуалировать и тем самым свести к минимуму реактивность. Стоит также отметить, что лаборатории, используемые в большинстве исследований школьников, — это незанятые школьные кабинеты, которые нельзя назвать «лабораториями» в буквальном смысле этого слова, необычными, напичканными аппаратурой помещениями. Тем не менее факт остается фактом: дети попадают в непривычную обстановку, незнакомый взрослый создает условия, в которых они никогда не оказывались, и все эти отступления от естественного хода событий могут привести к разного рода систематическим ошибкам.
Мы не будем рассматривать по порядку все клетки табл. 6.1, а обратимся к той из них, которая более всего отличается от только что описанного случая — к исследовании! типа «полевые условия — полевые условия». Проанализировав классические лабораторные и полевые исследования, мы легко заполним оставшиеся клетки таблицы.
План 4: «полевые условия—полевые условия»
Теперь нас интересуют исследования, в которых и манипуляции с независимой переменной, и измерение зависимой переменной осуществляются в естественных условиях. Действительно, как отмечалось ранее, экспериментальные манипуляции и измерения неизбежно в той или иной мере нарушают «естественность» обстановки. Тем не .менее в этом случае в отличие от лабораторного исследования отправным пунктом является естественная среда. И если рассматривать обстановку проведения исследования на континууме от лабораторных к естественным условиям, то она, скорее всего, окажется ближе к естественной.
Примером изучения связи насилия на телеэкране и агрессии может служить исследование Фешбах и Сингер (Feshbach & Singer, 1971). Их испытуемыми были мальчики предподросткового и подросткового возраста, проживавшие в школьных общежитиях. Фешбах и Сингер имели возможность в течение шести недель контролировать режим просмотра телепрограмм своими испытуемыми. Одну половину мальчиков произвольно включили в группу с 6-недельным режимом просмотра агрессивных телепрограмм, а другую половину — в группу просмотра нейтральных телепрограмм. Таким образом, здесь манипуляции с просмотром телепередач проводились в естественной для испытуемых среде. Об эффекте режимов просмотра судили но рейтинговым оценкам естественной агрессии мальчиков за 6-недель-ный период. Эти оценки давали учителя и супервизоры. То есть зависимая переменная также находилась в рамках естественных условий.
Главное преимущество полевого исследования сосредоточено в слове «естественность». Более всего при изучении связи между насилием на телеэкране и агрессией нас интересует вопрос, воздействует ли агрессия, которую дети видят дома на телеэкране, на уровень их агрессии дома, в школе или на игровой площадке — где бы естественным путем они ни оказались. Как мы узнали, лабораторное исследование может дать только косвенный ответ на этот вопрос, поскольку в нем манипуляции с режимом просмотра телепрограмм производятся не в домашней обстановке, а уровень агрессии измеряется не в естественных условиях. В полевом же исследовании присутствуют именно те ситуации и именно то поведение, которое, собственно, и интересует исследователя. Это означает, что здесь внешняя валидность выше, чем в аналогичном лабораторном исследовании. Если мы действительно сможем осуществить необходимый контроль независимой переменной и если мы действительно сможем точно измерить зависимую переменную, то внешняя валидность также будет высока.
Недостатки полевого исследования зашифрованы в двух «если» предыдущего предложения. Некоторые манипуляции и измерения в естественных условиях произвести трудно, если вообще возможно. Задумайтесь на мгновенье о проблеме контролирования в течение длительного периода времени того, что смотрит по телевизору огромное количество детей. Теперь вас не удивит столь малое число полевых исследований, подобных исследованию Фешбах и Сингер, или то, что эти исследования проводятся в основном в закрытых учреждениях, например в школах-интернатах. Отражают ли результаты, полученные в таких условиях и на таких популяциях, картину более привычной домашней обстановки — спорный вопрос. Кроме того, экспериментальный контроль сам по себе вносит существенные изменения в среду. Редко у кого из детей просмотр телевизионных передач находится под абсолютным контролем взрослого, и внезапное наложение такого контроля связано с риском разнообразных эффектов реактивности и смешения. В исследовании Фешбах и Сингер, к примеру, были получены данные, свидетельствующие о том, что мальчики, которым показывали исключительно нейтральные телепрограммы, испытывали фрустрацию в связи с потерей возможности смотреть любимые передачи и но этой причине стали более агрессивными.
Следует отметить, что уровень значимости рассмотренных выше проблем в определенной мере зависит от типа независимой переменной. С некоторыми переменными производить естественные, не вызывающие эффекта реактивности манипуляции в полевых условиях легче, чем с просмотром телепрограмм. Не представляет труда при изучении зрительного внимания младенцев подвесить игрушки над кроваткой малыша (например, Weizmann, Cohen, & Pratt, 1971), или при изучении нравственного развития проконтролировать факторы ситуации, подталкивающие к мошенничеству в классной комнате (например, Hartshorne & May, 1928). С другой стороны, некоторыми переменными манипулировать даже сложнее, чем просмотром телепрограмм. Иногда практические и этические соображения делают экспериментальные манипуляции невозможными; методы воспитания — характерный и весьма важный пример. В других случаях исследователя интересует действие довольно специфических и жестко контролируемых стимулов, которые искусственны по своей сути — к примеру, монотонные звуки при изучении слуховой габитуации, образы, появляющиеся на доли секунд на экране тахистоскопа при изучении зрительного обнаружения, список слов при изучении кратковременной памяти. Иногда есть возможность поместить эти стимулы в естественную среду, однако это не имеет смысла: естественная среда тут же превращается в «неестественную», а другие факторы ситуации могут серьезно исказить результаты и вызвать смешение различий между испытуемыми. В таких случаях разумнее всего выбрать лабораторное изучение.
