двое детей. Двое! Против двух дюжин! Кого твоя любимая нечисть защищала до этого?
Не похоже, чтобы он врал, но домашние духи без причины не отгораживаются от чужой беды, они испокон веков живут бок о бок с людьми. Жалко, что теперь ни у кого не спросишь, разбрелись, небось, кто куда.
– Ты по-доброму говорить с ними пробовал или сразу обвинять начал? Вдруг они не виноваты?
Лицо у Гора вытянулось, он вмиг растерял свою горделивую уверенность, став похожим на кота, у которого из-под носа утащили полное блюдце сметаны и предложили залезть за ним на чердак.
«Не пробовал», – сообразила Ярина. То ли просто не снизошел, то ли здесь еще что-то, чего она не понимала. А признаваться он не хотел.
Она не успела порадоваться, что ловко его уела, как колдун пришел в себя.
– Как говорится, с кем поведешься, – усмехнулся он. – Ты половину луны назад лишнего слова выдавить не могла. А посмотри на себя теперь: вовсю зубоскалишь. Лучше бы чего-нибудь хорошего у нечисти набралась. Ты же веришь, что в них есть это хорошее.
Ярина едва не втянула голову в плечи по привычке, но удержалась. Он снова увиливает, потому и язвит.
– Верю! – выпалила она, задыхаясь и краснея. – В них много хорошего, честного, людям бы поучиться.
Гор насмешливо фыркнул, но если и хотел ответить, то не успел – у избушки их поджидали.
На земле возле ворот сидела женщина. Простая рубаха без единой обережной вышивки обнимала гибкий стан, струились по плечам длинные, неприбранные, почти белые волосы. Женщина плела венок из сон-травы. Услышав шаги, она подняла голову, и Ярина против воли попятилась.
Глаза у незнакомки были поразительно огромные, водянисто-прозрачные. Лицо словно рябило, как речная вода в ветреный день, от этого черты постоянно менялись, только глаза оставались неподвижными и пустыми.
Ярина бессовестно юркнула за спину Гора, не в силах побороть суеверный страх. Не Переправщица ли явилась по ее душу? Но Гор с непривычным почтением поклонился.
– Здравствуй, Дара, – произнес он. – А где твой сын?
Берегиня! Ярина тихонько ахнула, но из-за ненадежного укрытия вылезти не спешила. На миг лицо Дары обрело четкость, явив печальную большеглазую красавицу, похожую на царевну из сказки, и вновь смазалось, зарябило.
– Здравствуй, чародей, – голос берегини звучал перезвоном весенних ручьев. – Свень в безопасности, не тревожься понапрасну.
Она перевела взгляд на Ярину: та едва не завопила и зажмурилась, не в силах смотреть в мертвые глаза.
Как охотник полюбил ее? Как это вообще можно любить? Существо, сидевшее у ворот, даже отдаленно не напоминало человека, от него веяло древней мощью и застарелой тоской. Добрейший из духов? Да в бункушнике больше доброты, он пусть и страшный, но зато привычный и понятный.
– Девочка боится, – рассмеялась Дара. Снова в воздухе зазвенели веселые переливы вод.
– Ты чего? – Гор в недоумении оглянулся на Ярину, а она только головой помотала, наконец выпуская его локоть, в который нечаянно вцепилась.
– Оставь девочку. Она никогда не встречала таких, как я.
Верно. Не видела раньше и век бы еще не видеть. Бывает, что человек ломается под ударами судьбоносного молота и горя, тогда гаснет взгляд, навеки в нем поселяется тоска и боль. В глазах берегини не было ни малейшей искры жизни. Как на выжженной мертвой земле, засыпанной пеплом, на ней даже колючки проклюнуться не могут.
Ярина представляла тихую красавицу, которая никак не может прийти в себя после смерти мужа и боится перечить водяному, согласившись на добровольное затворничество. Ладно охотник, но как это существо могло полюбить человека? Оно было древним, может, еще дивь помнило.
– Яринушка… – зашептали сверху.
С частокола свесился домовой: бледный, взволнованный, волосы растрепаны, борода во все стороны торчит. На Дару он старался не смотреть, а при виде колдуна скривился, сплюнул, но промолчал.
– Вернулась.
– Прости, дедушка. Я тут…
– Знаю, горемычная, получил весточку-то. – Торопий шептал, то и дело косясь по сторонам. – Я ведь, старый дурак, уж в дорогу собрался, как же я тебя одну с супостатом оставлю. Хорошо за порог выйти не успел, такое началось!
– Потом расскажешь, дед, – прервал его «супостат». – Дара, зачем ты вышла?
– На жениха посмотреть. Мне вчера сорока на хвосте принесла, что сватали меня за иноземного купца, и что водяной тех сватов по берегу гонял, – весело улыбнулась берегиня. Тон ее никак не вязался со стремительно меняющимся лицом, словно говорил кто-то другой, но Гора это не смущало.
«Он же не видит», – внезапно осознала Ярина. Берегиня явилась ему, какой хотела сама. Почему? А на нее, выходит, чары не действуют?
– Так что, сваха, покажешь жениха?
От мертвого взгляда Ярину передернуло, но она заставила себя поднять голову. Берегиня смотрела внимательно, лицо ее снова замерло, по бледным губам скользнула понимающая улыбка.
– А вот ежели вы меня дослушали, то знали бы, что с купцом, – сварливо заметил сверху домовой.
– Он приходил? – изумилась Ярина. Ивар же знал, что она осталась у колдуна. Что ему здесь делать?
– Под утро, после светопреставления этого, не рассвело еще.
– Болван, – пробурчал Гор себе под нос.
– Ты помолчи и послушай! – обозлился домовой. – За сыном он приходил. Назад требовал, говорил, что сей же час уезжает.
– И ты отдал?! – Гор пошатнулся, оскалившись. Ярина снова вцепилась ему в локоть, чтобы не заколдовал дедушку со злости.
– Я еще не совсем из ума выжил от старости-то. – Торопий гордо выпятил грудь и приосанился. – Погнал его. Сказал, пусть вертается, когда ты дома будешь. А дитю ночью в лесу делать нечего. Так он мне грозить удумал. Мол, раз я добром не хочу, он с подмогой вернется.
Ярина охнула и схватилась за голову. Час от часу не легче. Что на Ивара нашло, ведь не после неудачного сватовства же он решил так поспешно убраться из Пожарищ.
– Что за чушь? – возмутился Гор. – Его вчера головой, что ли, приложило? Куда он пошел?
– Верно мыслишь, колдун, – домовой невесело вздохнул. – Не к Пожарищам он направился. В чащу.
– Так! – мужчина хрустнул костяшками пальцев. От его недавней безмятежности не осталось и следа. – Ярина, иди в дом. Запрись, никуда не выходи. Я кое-что проверю и вернусь. Если купец придет, не заговаривай с ним и тем более, не отдавай ребенка. Тяни время. Дара, еще увидимся.
– Ты куда?
Но Гор лишь отмахнулся и бросился по тропинке в чащу, в ту сторону, где был овраг.
Ярина растерянно покачала головой: она уже ничего не понимала. А берегиня все не уходила. И глядела вслед Гору, как показалось, с тревогой.
– Пойдем? – неуверенно спросила Ярина. – Будь гостьей.
Не хотелось
