— Я люблю свою жену, Фло, но она начала действовать мне на нервы. Атмосфера улучшилась с тех пор, как ты появилась на сцене. Дела не так уж плохи, если ты способен шутить. До твоего прихода все казалось совсем уж трагичным.
Каждый раз, когда Стелла уходила в сушильную комнату или выходила на улицу подышать свежим воздухом, он корчил веселую рожицу и принимался напевать: «О, леди-дракон ушла, леди-дракон ушла. Что мы будем делать теперь, когда леди-дракон ушла?»
Когда «леди-дракон» возвращалась, он выкрикивал: «А, вот и ты, моя любовь!» Стелла бросала на него убийственный взгляд, а Фло изо всех сил старалась подавить невольный смешок. Она считала мистера Фрица невероятно терпеливым. Любой другой человек, не обладавший такой добросердечностью, на его месте давно утопил бы Стеллу в одном из бойлеров.
Почти незаметно для Фло весна сменилась летом; работы было очень много, иногда приходилось оставаться до восьми или девяти часов вечера, она приходила домой, не чувствуя под собой ног, которые невыносимо распухали, валилась в постель и мгновенно засыпала. Салли уставала не меньше, и на пивоваренном заводе Марты не хватало людей, так что ей тоже частенько приходилось задерживаться допоздна. Чтобы удержать оставшихся людей, на пивоварне увеличили зарплату, иначе в барах могло закончиться пиво, а такая ситуация казалась совершенно немыслимой. Мать работала неполный день в бакалейной лавке на Парк-роуд. Благосостояние семейства Клэнси еще никогда не бывало столь прочным, но деньги тратить было не на что. Карточная система означала строгое распределение продуктов, а у девушек не было времени бродить по магазинам, разглядывая одежду. Все они обзавелись счетами в банке и начали откладывать деньги в надежде на окончание войны, хотя оно казалось таким далеким.
Теперь войну уже никто не называл «странной». Адольф Гитлер покорил большую часть Европы; в июне он завоевал Францию и, хотя тысячи британских и французских солдат спаслись после битвы при Дюнкерке, гораздо больше погибло или попало в плен. Британские острова отделяла от многочисленных немецких войск только узенькая полоска воды. Люди не могли спать спокойно, потому что вторжение казалось неизбежным, хотя правительство предпринимало все меры, чтобы этого не случилось. Убирали дорожные указатели, снимали названия станций, повсюду строились баррикады, хоть сколько-нибудь подозрительных личностей отправляли в лагеря для перемещенных лиц по всей стране, куда попали и милые мистер и миссис Габриэлли, которым принадлежал рыбный магазин-ресторан на Эрл-роуд.
Как-то в понедельник Фло пришла на работу и застала миссис Фриц в гордом одиночестве — она с совершенно неоправданным ожесточением гладила белую рубашку. Глаза у нее были красными, как будто она плакала. Женщины редко разговаривали, но Фло почувствовала себя обязанной спросить:
— Что случилось? С мистером Фрицем все в порядке?
— Нет, с ним не все в порядке, — тоненьким голоском ответила Стелла. — Его забрали, как обычного преступника, и отправили в лагерь для перемещенных лиц на острове Мэн. Боже, сколько раз я говорила, что ему следует принять британское подданство, но он гордился тем, что он австриец, дурак. Кроме того, мы потеряли двух наших самых крупных клиентов. Похоже, гостиницы скоро предпочтут выдавать клиентам грязные простыни, чем стирать их в прачечной с иностранным названием. — Ее ирландский акцент, обычно едва заметный, теперь вернулся в полном блеске вместе со всем жаром ее гнева.
— О нет! — Естественно, Фло жаль было не только потерянных заказов, ее потрясло известие о том, что дорогой мистер Фриц, который мухи не обидел и ненавидел Гитлера так же сильно, как и она, упрятан за решетку либо за колючую проволоку, как вор или убийца.
— Сколько они собираются держать его там? — спросила она.
— Пока не закончится эта проклятая война.
— О нет, — снова выдохнула Фло.
— Я полагаю, мне придется закрыть эту лавочку, — уныло сказала миссис Фриц. — Я не справлюсь одна. В любом случае, за этим отказом клиентов может последовать лавина других. Так что скоро у нас не останется ни одного клиента. Я полагаю, нам повезло, что здание не разгромили. Поставщику свинины из Германии в магазинчике на Лодж-Лейн разбили все окна.
— Но вы не можете закрыться! — воскликнула Фло. — Вам следует продолжать работать, пока мистер Фриц не вернется домой. Прачечная — это его жизнь. И его старые клиенты не оставят вас, те, кто лично его знает. И мы справимся вдвоем, если работы будет меньше.
Миссис Фриц снова набросилась на рубашку и ничего не ответила. Фло взяла часть белья из стиральных машин и принялась развешивать его на веревках в сушильной комнате, когда в дверях появилась Стелла Фриц.
— Хорошо, мы будем вдвоем поддерживать прачечную на плаву, — холодно заявила она, — но я хочу, чтобы вы знали, Фло Клэнси, вы мне не нравитесь. Я отлично знаю, чем вы занимались, и если мы согласились работать вместе, это не значит, что я вас одобряю.
Фло попыталась напустить на себя независимый вид.
— Мне все равно, одобряете вы или нет. Я делаю это только для мистера Фрица.
— Так что теперь мы выяснили отношения.
— Вот тут вы правы. За исключением одной маленькой вещи. Как насчет того, чтобы сменить название «Прачечная Фрица» на что-нибудь другое?
— Например?
— Ну, не знаю. — Фло усиленно размышляла. — Как ваша девичья фамилия?
— Макдоннегал.
— Прачечная Макдоннегала — язык сломаешь. Как насчет Уайт? «Прачечная Уайта». В нем столько же букв, сколько в слове «Фриц», так что вывеску снаружи сменить будет легко. Безусловно, это не обманет старых клиентов, зато наверняка обманет новых. — Это, конечно, выглядело некоторым образом предательством, потому что не было большего патриота, чем дорогой мистер Фриц, но если его иностранная фамилия стала помехой на пути его собственного бизнеса, Фло не сомневалась, что он не стал бы возражать.
Иностранное название аукнулось им еще не раз — от их услуг отказались еще два крупных заказчика, — но к августу «Прачечная Уайта» восстановила утраченные позиции. Еще больше крупных отелей стали присылать им свои огромные заказы на стирку, включая и тот, который пользовался услугами прачечной до смены названия.
— Вам пришла в голову очень хорошая идея, — неохотно признала миссис Фриц, когда к ним вернулся старый клиент.
— Пустяки, — ответила Фло.
— Хотя это означает, что мы теперь будем еще больше завалены заказами, — пробормотала она, как будто про себя.
— Угу, — промычала в ответ Фло. Женщины по-прежнему редко разговаривали. Свободного времени не было, да и сказать им друг другу было нечего. Время от времени Фло интересовалась, не получала ли Стелла известий от своего мужа, и узнавала, что он написал и что он чувствует себя угнетенно. Фло не могла понять, расстроена Стелла или довольна отсутствием мистера Фрица.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
