Горюнов.
— Петр Дмитрич, считай, что я не слышал слова «пока», — повернувшись к нему, Уваров сделал страшные глаза.
— Я же вам объяснял, Анатолий Сергеевич, — Горюнов переместился на краешек дивана и выглядел сочувствующим их начальственной доле. — Евгений Иванович захочет перехватить инициативу. Сейчас он предложит задействовать их человека для работы в Пакистане, а в Афганистане у него есть очень надежный человек, — имея в виду сына Александрова, но не решаясь сказать о нем прямо при Уварове, намекнул он.
Оба генерала взглянули на Петра волками. Горюнов поднял руки, сдаваясь на милость победителей.
— Я согласен с Петром Дмитричем, — вдруг почти ласково и довольно миролюбиво сказал Александров. — Именно это я и хотел предложить для безопасности самого полковника Горюнова. Конечно, надо ввести другого, не засвеченного человека.
Горюнов поднял руку, как первоклассник, вызвав печальный вздох у бывшего шефа. Александров кивнул, разрешая ему говорить, хотя в глазах его читалось горячее желание связать Петра и заткнуть рот кляпом.
— Первое, товарищи генералы, — Горюнов загнул первый длинный палец, — сначала найдите специалиста, который говорит на арабском, фарси, турецком, английском и так далее. Второе, — он неумолимо загнул следующий палец, — искомый парень должен уметь стрелять и не только… Обращаться с взрывчатыми веществами и не в теории, а на практике. Третье — он должен знать специфику, как воюют игиловцы, опять же не в теории, а на практике. Все должно быть подлинное. Даже если предположить, что разыщете лингвиста, — Петр хмыкнул и закурил (его потому и отсадили на диван у открытого окна, чтобы не угореть от табачного дыма), — даже если предположить, и это будет очень смелым и одновременно наивным предположением, то у этого абстрактного типа нет опыта жизни в арабских странах. Ну и четвертое, без которого первые три пункта и вовсе бессмысленны, — Джанант. У нас с ней наметились доверительные отношения, она только-только стала раскрываться, но тут же захлопнется, когда ее поставят перед необходимостью взаимодействовать с совершенно незнакомым разведчиком. Однако, дело ваше. Я бы еще понял, если СВР предложила бы помощь ресурсами, дала связного и так далее и тому подобное. Тот сотрудник, что у вас в Афганистане, мог бы помочь.
— Он за всех все решил, — покачал головой Александров и переглянулся с Уваровым. — Считает себя незаменимым.
— Вот поэтому я здесь, — Уваров хмурился. — Вы знаете, что мы можем получить, если отправим с девушкой Горюнова? Какие риски, учитывая его бурное прошлое?
— Если бы не существовало рисков, он так и работал бы у нас, — Александров словно заскучал, потому что любые его доводы Горюнов парировал еще до того, как генерал успевал их произнести. — Какой смысл в этом мероприятии для УБТ? Вы уже должны были утолить контрразведывательный голод, после первых же допросов Джанант. Фамилии-имена, позывные узбеков, таджиков, русских, состоящих в рядах ИГ, тех, кого переправили или в ближайшее время переправят в Пакистан или Афганистан, в «Вилаят Хорасан». Даже если у девушки не сохранились списки в электронном виде или на бумаге, то она наверняка многих вспомнит и так. С ней мог бы поработать и психолог.
— Мне есть, конечно, смысл опасаться ребят из турецких спецслужб. Но, со слов Джанант, — встрял Горюнов, — турки не рвутся в том направлении, большинство предпочитает оставаться в Сирии, их положение там более выгодное, чем у представителей других стран в ДАИШ. Патрулирующие тот же Идлиб турки для них не опасны, своих не тронут. Напротив, помогут, снабдят оружием, когда надо переправят в безопасное место. Ну, сами понимаете. Тем более, нечего делать в «Хорасане» митовцам. Так, разве что из любопытства. Турки — пираты, пока что действующие в своей акватории. Пиратство процветало и активно поддерживалось Османской империей еще бог знает когда. Ничего не изменилось.
— Ты просто не любишь турок, потому что они взяли тебя за жабры, — посмеялся Александров.
— Да нет. В самом деле. Берберские пираты… Часть добычи откровенно шла в казну турок.
— Ну, правды ради, у англичан тоже были свои «государственные» пираты. Не только турки этим промышляли.
— И все же, если я появлюсь с Джанант, меня бросятся проверять ее руководители из иракцев и американцы, возможно, скорее, чем кто-либо еще.
— Вот-вот! А ты забыл нашего приятеля из ЦРУ Мистера Мёрфи? О тебе прекрасно знают в ЦРУ.
— Ну сам Мёрфи там не окажется. Он работал по Турции. Слишком разные направления. Как и в большинстве спецслужб есть внутриведомственная конкуренция, — Петр быстро взглянул на Александрова и тут же опустил глаза, сминая окурок в пепельнице и делая вид, что крайне этим увлечен. — Про меня Мёрфи мог излишне не распространяться, тем более, они меня профукали.
— Можно, конечно, рассчитывать на их разгильдяйство, оно везде существует, надеяться, что их парни в Пакистане, которые наверняка станут тебя проверять, как темную лошадку, ребята неопытные. Но я знаю, есть списки разведчиков вроде тебя, с фотографиями и словесным описанием, на которых стоят сторожевики особенно в районе Ближнего Востока, ну и их сотрудники в Юго-Западной Азии наверняка имеют подобные списки.
— Абсурдно предполагать, что «погорелец» из нелегалов снова возобновит работу в том же регионе. Я по Сирии езжу без каких-либо проблем, хотя сталкивался с разными ребятами…
— Ты не совался в ИГ, ты не проходил снова их проверки. В большинстве их подразделений служба безопасности обеспечена поддержкой спецслужб некоторых ближневосточных стран, ну и ЦРУ, и MI6, само собой. Всех тех, кто заинтересован в дальнейшем бесперебойном функционировании черного халифата в этом регионе. Если наша и иранская разведки станут разваливать ИГ изнутри, сам понимаешь, англосаксам это не понравится. Поэтому игиловцам оказывают посильную помощь, информационного характера в том числе. Проверят тебя, опознают и прикончат. После допросов, само собой. Я был против и твоих поездок в Сирию. Говорил неоднократно Анатолию Сергеевичу об этом. Но… — Александров развел руками. — Может, эта твоя девушка сможет тебя защитить, у нее есть вес, это очевидно, но она женщина — это первое, и второе — что если она тут же переменится к тебе, едва вы окажетесь на ее поле?
— Я все это время ожидал, что она либо меня прикончит, либо себя порешит, — Горюнов потер руку, где едва-едва зажила рана, оставленная ножом Джанант.
В своем отчете он умолчал об этом маленьком инциденте. Зачем тревожить начальство? Уварову не втолкуешь, что нападение Джанант ничего не значит. Это то же самое, что пытаться накормить дикую кошку. Она сперва тебя всего исцарапает, но, когда насытится из твоих рук, то будет норовить потереться о твою брючину с утробным и благодарным урчанием.
— Она и Зорова-то восприняла болезненно. С большой долей недоверия. Сейчас появление любого нового лица вызывает у нее страх и стресс. Она опасается, что я ее обманул или не имею достаточных полномочий. В любой момент может сорваться. Успокоится
