напряжении, переживаниями из-за смерти Зарифы, с незажившим до конца ранением, потерянный и постаревший. Тогда закончилась его служба в нелегальной разведке и начинался новый этап жизни. Сейчас он уже даже слишком, как казалось Александрову, освоился в контрразведке. Это в общем-то черта разведчика-нелегала, — хорошо врастать плотью и кровью в предложенные условия, какими бы они ни были. Он вернул свою былую уверенность, нагловатость и бесшабашность. Доля пофигизма тоже присутствовала. Это несколько успокоило Александрова. Горюнов взял след и стоит на тропе своего вечного джихада. По большей части он у Петра происходит с самим собой, этот незримый бой. Но в конечном счете, все его усилия устремлены на пользу государству, которому он служит с восемнадцати лет, еще с ВИИЯ, где штудировал арабский в надежде попасть в ГРУ. В итоге оказался в нелегальной службе.
«Петя, Петушок, — подумал Александров с грустной улыбкой. — Он выбрался тогда из Ирака, как боевой петух после сражения, в крови, с потрепанным гребнем, но довольно быстро, посидев, нахохлившись под боком у своей Сашки, встряхнулся, встрепенулся и, кукарекая, снова подыскивает себе подходящего врага. У него блестят шпоры, как «Мечи Кадисии», и красный гребень воинственно сияет, как революционное знамя».
— Как ты собираешься с ней пробираться в Пакистан? Как обоснуете пропажу группы ее телохранительниц? Где вторая половина ее группы? Она с ними собиралась в Пакистан или в облегченном, так сказать, виде — с двумя-тремя бодигардами? У меня, поверь, еще масса подобных вопросов. Как она собирается представлять тебя своим коллегам в Пакистане?
— Все проще гораздо, — Горюнов снял пиджак, так бережно отглаженный Сашкой и так немилосердно им смятый за полдня. — По ее словам, изначально планировалось, что она и ее телохранители оформляют рабочую визу.
— Стоп! — Александров поднял пухлый указательный палец и погрозил им Горюнову. — У нее приглашение от местных пакистанских работодателей имеется?
— Само собой, — Петр закатал рукава кремовой рубашки, оттенявшей загар. Впрочем его кожа так задубела на иракском солнце, что это выглядело как природная смуглость. — Будет столько приглашений, сколько она попросит, и на те фамилии, которые она укажет в письме тамошнему хозяину фирмы, связанному с ДАИШ. Я предполагаю, что фирма создана на их деньги и является ширмой для того, чтобы вызывать вот таким образом «сотрудников» из разных стран мира.
— Допустим, — Александров морщился и выглядел как человек, которому подали в ресторане несвежее блюдо, но поскольку хозяин ресторана его знакомый, не совсем удобно устроить скандал. Но и расстройство желудка от такого блюда случится наверняка. Дилемма. — Но как ты думаешь, пакистанские пограничные службы, а вслед за ними и контрразведчики, не возьмут за жабры этого хозяина фирмы, когда он наприглашает сотрудников, а те растворятся на просторах Пакистана? Ведь рабочая виза имеет свой срок.
— Я не исключаю, что эти «сотрудники» в конце срока въезжают обратно в свою страну и продлевают визу. Но еще вернее, они, как вы и сказали, исчезнут с радаров, равно как и хозяин фирмы. Бесследно. И возникнет новая фирма. Фирма-однодневка.
— Следы всегда остаются, — упорствовал Александров. — Если эта схема действует давно, то или следствие, или контрразведчики, твои пакистанские коллеги по борьбе с терроризмом, уже напали на этот след. И все новоприбывшие по приглашению сомнительных фирм попадут под наблюдение. Тебе ли рассказывать эти прописные истины!
Уваров сидел молча, опустив голову с коротко стриженной седой шевелюрой, словно изучал морщинки на обложке папки из кожзама, лежащей у него на коленях. Он оставался индифферентным с того момента, когда Александров переключился на Горюнова и вступил с ним в открытую полемику. Уваров слушал и пытался вычленить что-то полезное для дальнейшей работы по Джанант, однако пока что Петр и Евгений Иванович мерились всеми частями тела и опытом. Чувствовалось, что в этой словесной дуэли Александров — тяжеловес, а Горюнов, хоть и легкий, но юркий и амплитудный.
Последним доводом Александров, как большой лапой, придавил кузнечика-Горюнова, и тот подрастерялся. Но ненадолго.
— Во-первых, вся эта схема, как я понял, работает не так долго. Запросы работодателей поступают из разных городов, а не только из столицы. Во-вторых, Джанант выдала, что у нее связь с местными радикалами. С партией «Джамаат ислами». Их содержат, как и прежде, саудиты, а тесная связь саудитов с ЦРУ и американцами никогда не вызывала сомнений. На деньги Саудовской Аравии спонсируются газеты, печатные издания, ежедневные, еженедельные. Армия, госаппарат, образование — в этих структурах множество представителей ДИ. И в прежние времена, и сейчас их туда пихали всеми возможными способами. Учитывая связь Захида с ЦРУ, несложно предположить, что ему не составило труда через своих хозяев задействовать чиновников из ДИ, а они уж там прикрыли глаза кому надо на фирмы-поплавки, всплывающие то тут, то там с бесчисленными сотрудникам — иракцами, сирийцами и тому подобными товарищами. Монетки на глаза положат, чтобы никто не рыпался.
— Монетки на глаза кладут покойникам, — прервал молчание Уваров.
— Вот они и станут ими, если глаза приоткроют…
— Зия уль-Хак, — вдруг сказал Александров. — В мою бытность в Афганистане этот тип был очень одиозной личностью. В том числе хорошо относился к ДИ, хотя сам предпочитал религиозное движение «Таблики Джамаат», считавшееся союзником ДИ. Расхождения во взглядах небольшие. ДИ более фундаментальная, — Евгений Иванович поднял глаза мечтательно к потолку, обклеенному коричневыми мрачноватыми квадратными панелями. — Зия погиб в 1988 году в авиакатастрофе. Хм…
На его «хм» среагировали оба — и Петр, и Анатолий Сергеевич, посмотрели на Александрова, одновременно подумав, что гибель Зии не обошлась без нашего участия.
— Так вот, после гибели Зию называли «гигантом, вставшим на борьбу с советской агрессией в Афганистане», «поборником дела афганцев» и все в таком же духе. Он был из айранов — это каста земледельцев. Почти нищий, его отец тем не менее обеспечил ему отличное образование. Отец был мелким служащим в британской администрации Джалландара. Зия служил в британской колониальной армии.
— Вы считаете их поднадзорными MI6?
— Англичане имеют в Пакистане очень большое влияние еще с колониальных времен. Но ЦРУ там сейчас активизировалось, особенно когда влезло в Афган, — Александров опустил взгляд, перестав разглядывать потолок. — Они наворачивают круги вокруг талибов. Но вернемся к нашей девушке. Откуда будете вылетать в Пакистан? Не из Сирии же. Она гражданка Ирака?
— Как и я, — хмыкнул Петр. У него и в самом деле был иракский паспорт на имя Кабира Салима. Причем уже давно подлинный, полученный в Багдаде, когда пришлось его в свое время менять.
— Снова тебе сунуться в Ирак? — Александров скривился еще больше прежнего. — Только если не по документам Кабира. Про Кабира надо забыть.
— Она меня знает как Макина.
— Вам с ней и в Ирак придется пробираться как-то… Джанант ведь в Сирии наверняка нелегально? Да и ты, как известно, не из Ирака в Сирию приехал.
— Я гражданин Ирака, а потому в Сирию могу
