— В полковые-е колон-ны-ы!.. На неприятеля-я!.. За мной, марш-марш!
Первыми Колочи достигли разведывательные дозоры подполковника Андрианова. В это время через реку переправлялись орудия, приданные корпусу Уварова. Первая пушка, достигнув середины реки, погрязла в илистое дно и засела. Расчет второй попытался ее объехать, но едва взял в сторону, как кони, а вместе с ними и пушка завязли, и сколько артиллеристы ни бились, сдвинуть с места не могли. Ездовые неистово стегали лошадей, понукали, стоя по грудь в воде, пытались орудия толкать, но они были словно на привязи.
— Где тут еще броды? — подскакал к Андрианову Иловайский.
— Правей, за Малым есть. Сам разведывал.
— Власов! — оглянулся генерал на командира полка, — Веди своих туда! Там переправляйся, не мешкая! Остальные полки пойдут за твоим!
— Выполняю! — ответил Власов и увлек всадников полка по берегу Колочи к деревеньке Малое.
Подоспевший Платов выслушал Иловайского, одобрил:
— И сам скачи туда. Переправляйся с полками Власова да Харитонова и веди их на Беззубово, как предусмотрено планом. А грековцы помогут артиллеристам. Не можно орудия оставлять без помощи.
Выбравшись на возвышенность, Матвей Иванович огляделся. Первое, что он увидел, была схватка кавалеристов у Беззубово. И еще увидел правей деревни французскую батарею, стрелявшую в сторону конников Уварова.
— Греков! Тимофей Греков! — увидел он неподалеку от себя подполковника. — Что хочешь делай, а орудия из реки вон на берег и расстрелять французские пушки!
— А ну, братцы, за мной! — Греков соскочил с коня и бросился в реку к орудиям. За ним поспешили десятка два казаков.
Дно Колочи оказалось столь илистым, что не только проваливались колеса пушек, но вязли и ноги.
Казаки и артиллеристы словно мухи облепили орудия, толкали, кричали, выбиваясь из сил, почти на руках выволокли их из реки, а затем подняли по крутому откосу наверх.
— Замечаешь, капитан, французские пушки? — Греков указал плетью на дальнюю опушку леса: там вспыхивали частые облачка. — Это они бьют по вашим гусарам! Заставь их замолчать!
— Знаю! — ответил капитан. — Сейчас и пальнем. Суетившиеся до того у орудий солдаты замерли, и старший доложил о готовности.
— Заряжай! — высоким голосом прокричал команду капитан. — Наводи! Фейерверкеры, подносить фитиль!
Орудия ударили со звоном одно за другим. Ядра удачно угодили прямо на позицию французской батареи.
— Отменно! — произнес капитан неуставное. — Молодцы, братики! Заряжай еще!
Между тем кавалерийские полки Уварова, переправившись через Колочу, устремились к Беззубово. У деревни им преградила путь бригада из дивизии Орнано. За кавалерией выстроился в каре 84-й линейный полк и еще батальон пехоты.
Вначале схватились кавалеристы. Не выдержав удара русских, французы ускакали прочь. На луговине остались лежать убитые и раненые. Обогнув пехотные каре, конники отступили за речку Войну по единственно доступному здесь переходу, по плотине.
Трижды гусары бросались на пехоту и — безуспешно. Неприятель держался стойко. Он подпускал всадников на полусотню шагов, затем обрушивал на них густой огонь своих ружей, и, не выдерживая огня, гусары отступали.
Пока шла перестрелка, подполковник Власов с четырьмя полками стремительно несся к французской батарее. На полпути им повстречался неприятельский разъезд — эскадрон. Казаки ударили по нему с такой яростью, что почти всех уничтожили. Чудом спаслись единицы.
Потом атаковали французскую батарею, которая вела огонь по гусарам. Налет был внезапным, неприятельская прислуга не успела даже развернуть орудия. Одно, однако, сумело ударить картечью, выстрел задел край атаковавших, и несколько казаков тут же пали.
Увидев успех авангарда, Платов во главе атаманского и остальных полков направил коня к реке.
— Батяня, может, лодку пошукать? — подоспел Иван. — А то вымокнете, занеможется в пояснице.
Не удостоив сына взглядом, Матвей Иванович ответил строго:
— Встань в строй, есаул! — И демонстративно направил коня в реку.
Вода на середине Колочи дошла до седла и выше. Выбрался по пояс мокрый.
— За мной! — обернулся он к полку и хлестнул коня. Теперь он окончательно утвердился в своем решении обойти Беззубово стороной, уклоняясь от возможных стычек с неприятелем. Главное — выйти в его тыл. И чем глубже казаки сумеют проникнуть, тем большей угрозе они подвергнут врага…
Уваров догадался подтянуть батарею и ударить по пехоте. Артиллерийский огонь вызвал в неприятельских рядах панику, пехотинцы в беспорядке бросились к плотине, чтобы спастись от огня за рекой.
Этим воспользовался командир лейб-гвардии казачьего полка генерал Орлов-Денисов. Он видел, как полки Платова обходят Беззубово.
— За мной, гвардия! — вырвал из ножен саблю генерал.
Казачий полк стремительно понесся к плотине. Завидя всадников, неприятельские солдаты бросились в стороны, в страхе прыгали с плотины в воду.
Через несколько минут полк уже был на той стороне Войны и мчался в сторону леса, куда вырвался платовский корпус. Он, обойдя Беззубово, продвигался к деревне Валуево. И тут Матвей Иванович с пригорка увидел неприятельскую кавалерию.
В расшитых золотом мундирах, в высоких киверах французские всадники грозно двигались в их сторону. Их было полка четыре, а может и пять, но опытным глазом Матвей Иванович ловил отсутствие той строгости в рядах и шеренгах, которая свойственна свежим войскам. «Не иначе, как Уваров потрепал, — определил он. — А мы уж довершим остальное». И приказал изготовиться к атаке.
Подскакал на взмыленном коне Орлов-Денисов.
— Лейб-гвардии казачий полк в вашем распоряжении, — молодцевато доложил он Платову.
— Спасибо, Василий, — ответил Матвей Иванович. Он знал сына донского атамана Василия Петровича Орлова давно, вместе участвовали еще в штурме Измаила, а потом ходили на Индию.
— Давай! — Платов энергично махнул рукой.
Вслед за лейб-казаками бросились полки Иловайского, подоспевшего Грекова. Несколько поотстали полки Денисова.
Казаки вырвались из укрытия с такой стремительностью, будто их выплеснула неведомая сила. Повинуясь этой силе, они неслись на врага, почти слившись с конями, угрожающе выбросив вперед пики. Это был знакомый еще с удальских мальчишеских игр военный строй — лава. Кони распластались над землей, стук копыт слился в тревожный гул.
— Ату-у!..
— Заходи-и!..
— Дава-ай-й! — слышались неуставные команды, но всадники понимали, угадывали по голосу командиров и действовали с предельной ясностью.
Они врубились в кавалерийский строй французов. И сразу зазвенела сталь, захрапели лошади.
Схватка продолжалась недолго. Собрав оставшиеся полки, Матвей Иванович повел их сам, стараясь ударить по неприятелю с открытого, незащищенного фланга. Французы дрогнули и бросились назад, под защиту выдвигавшихся пехотных колонн.
А в это время полк Балатукова, как приказывал Платов, оторвался от главных сил и, скрываясь в перелесках, устремился к французскому обозу.
Вперед князь выслал авангард, сотню самых отчаянных всадников, приказав им идти как можно быстрей и не ввязываться в стычки с неприятельскими дозорами. Наказал сотенному, чтоб шел к цели не прямиком, а как бы описывая широкую дугу, выводящую к обозу с севера: с этой стороны вряд ли кто ожидал нападения.
— Прорветесь к обозу, и он — ваш, — объявил Балатуков.
Скуластых всадников не нужно было учить нападать: они это делали с непревзойденной отвагой и дерзостью. Врубились в обоз. Оттуда к Балатукову прискакал всадник. На голове вместо меховой остроконечной шапки — французский кивер.
— Бачка! Там наши обоз взяли!
— Снять! — взвизгнул Балатуков. И в воздухе коротко просвистела плеть: кивера как не было.
— За мной! — плетью огрев под собой жеребца, командир помчался к авангарду. Он хорошо знал своих всадников: начнут грабить, забудут главное.
В обозе творилось невообразимое. Трудно было поверить, чтоб в столь короткий срок сотня всадников могла натворить такое. В беспорядке разбросаны повозки, проткнутые пиками лошади бились в постромках, в кустах и прямо у колес лежали, истекая кровью, французские солдаты. Несколько повозок горели.
А скуластые всадники потрошили содержимое сундуков, ящиков, чемоданов. Вокруг на земле лежали груды белья, обмундирования, обуви.
Некоторым обозным удалось бежать, но за ними пустились в погоню.
Стараясь угомонить пришедших в раж подчиненных, Балатуков носился от повозки к повозке, хлеща плетью направо и налево.
— За мной, шайтан тебя бери! — кричал он. — Секир-башка делай!
А остальные полки растекались по дороге и шли вперед.
