Читаем без скачивания Тот, кто придет за тобой - Татьяна Степанова

– А что она все время говорит, эта женщина? – спросила Катя оперативников.

– Мать Платона Ковнацкого? Да она ж под кайфом... вот сволочи, накачали ее наркотой... Всю дорогу твердит – «выбрался, выбрался из колодца».

– Кто выбрался?

– Понятия не имеем, вроде как этот парень, ихний сотрудник... ну, Шурупов. Мы там дома их паспорта изъяли и еще кое-какие документы... А на пистолет у них разрешение, к тому же он травматический...

Какой пистолет?!

Но поздно, поздно было уже спрашивать – Глотова и Гермеса-Шурупова спустили в изолятор временного содержания приходить в себя и дожидаться следователя Чалова. А Марианне Викторовне вызвали «Скорую», и та увезла ее из отдела... опять-таки в ясногорскую больницу.

А куда же еще?

Единственное лечебное учреждение в городке...

Катя вернулась к своему протоколу «допроса свидетеля», но мысли начали разбегаться, расползаться...

Выбрался из колодца?

Она начала лихорадочно вспоминать дело – по памяти пролистывая его страница за страницей снова и снова.

Да нет, бред... Такого просто не может быть...

А вдруг там какая-то ошибка?

А вдруг у него поддельный паспорт?

Но в том старом деле и протокол осмотра места происшествия, и заключение судмедэкспертизы...

Они же достали тело мальчика из колодца и потом проводили вскрытие...

Мальчик... Женя Лазарев умер... он не мог выбраться...

И в это время (шел второй час ночи) в УВД вместе с опергруппой приехал из больницы следователь Чалов.

Катя молча протянула ему свой протокол допроса.

Чалов дочитал его до половины, потом вышел из кабинета в дежурку:

– Ребят, сигареты есть?

Потом читал до конца, с дымящейся сигаретой в руке.

– Я ничего не перепутала, – сказала Катя. – Мне жаль, Валерий Викентьевич. Но получается, что все они лгали с самого начала, чтобы выгородить убийцу. Выгородить Гаврилова. А вдохновителем этой лжи стал адвокат Ведищев.

– Сговор. Это называется сговор. – Чалов отложил бланк. – В принципе, зная моего дядю, нетрудно было бы предположить такой вот план организации... Еще это называется теневое участие в процессе. Сам он нигде не светится, официально в процессе не участвует, но на деле с блеском справляется с поручением. Уговаривает свидетелей лгать. Оказывает давление на адвоката подозреваемого Прохорова... Я справки навел насчет той адвокатессы Алины Вознесенской, она с 1995 года то ли в Штатах, то ли в Канаде... А тогда у нее стаж был всего два месяца работы, сразу после института... Она от моего дяди целиком зависела, это он ее в коллегию устраивал, вот и надавил, и она ему подчинилась, подыграла во всем. Интересно, что он следователю Багдасаряну посулил? Наверняка взятку с отцом Гаврилова спроворили... Его же со скандалом потом из прокуратуры вышибли, слухи о взятках шли, что он втихаря берет...

– Но судья Дынник, – сказала Катя, – она же могла разобраться, там же много нестыковок в деле, и... и Прохоров на суде уже не молчал. Но если Полина и про судью сказала правду, то получается, что она...

– Она знакомая дяди, я о ней от него слышал. – Чалов раздавил окурок в пепельнице. – Дядя и с ней сумел договориться. И она тоже за это что-то получила – за свое участие в этом сговоре. Они все с этого весьма крупно поимели. Папаша Гаврилова смог расплатиться со всеми. И, конечно же, с дядей. Теневое участие в процессе, двойной, тройной гонорар... Так делают дела умные люди, хорошие адвокаты. Черт... Они отправили невиновного на двадцать лет в тюрьму за убийство, которое он не совершал. Они погубили этого парня... Прохорова...

– Но он связал мальчика, не забывайте об этом, Полина так сказала. Выходит, и он являлся участником этого сговора, пока все это не ударило его самого, как бумеранг, и он...

– Вот оттого-то он и повесился. – Чалов глянул на часы (все тот же жест). – Я поеду к дяде... Нет, я пошлю за ним оперов, пусть они привезут его сюда, в управление и... Нет, мне лучше ехать к нему... Катя, может так случиться, что это дело у меня заберут, и это будет правильно, потому что мы родственники и... Нет, это неправильно, мы же до всего этого сами с вами докопались, и мы должны довести это дело до конца и... Я поеду к нему. Вы поедете со мной?

– Да. Только не сейчас. – Катя положила ему руку на плечо. – Ночь – не самое лучшее время выяснять родственные отношения. К тому же не забывайте, ваш дядя – профессионал и блестящий адвокат, а у нас против него по поводу этого их преступного сговора фактически нет доказательств, потому что все они уже мертвы, все свидетели, и убийца, и тот, кого они оговорили... И потом, нам сейчас гораздо важнее узнать, кто же их убивает.

– Кто же их убивает, – повторил Чалов.

– Здесь Глотов и Гермес, наши их привезли. Это точно его я сегодня вечером видела в больнице, и он сбежал. И Глотов тоже был там, я его видела и сейчас узнала. И потом, я тут услышала одну странную вещь от матери Ковнацкого... Долго объяснять... Ну пожалуйста, Валерий Викентьевич, вы... нет, мы с вами сначала должны закончить здесь с ними.

– Это же отсрочка. Вы даете мне отсрочку, вы жалеете меня, добрая. – Чалов усмехнулся.

Что-то болезненное и нежное сквозило в этой усмешке. Но уже через пять минут Катя убедилась, что это лишь минутная слабость.

Ночной мотылек, залетевший с улицы на свет яркой лампы, что направляют при допросе в лицо задержанным.

Глава 37

«ДРУЖИМ С АПТЕКОЙ»

– Вы слышите меня? Слышишь меня или нет?! Хорош прикидываться, я сказал! Колите ему еще одну дозу!

– И так уже вкололи сколько... Мы не знаем, что они принимали, и до тех пор, пока не будут готовы анализы крови...

– Плевал я на анализы! Колите ему! У нас времени нет, и так всю ночь с ним валандаемся. Я должен его допросить.

– Но превышение дозы может быть для него опасно...

– Колите, доктор, не рассуждайте! Пусть хоть на десять минут очухается.

Катя стояла в коридоре ясногорского ИВС перед распахнутой дверью следственной комнаты, где врач из наркологического диспансера, поднятый Чаловым среди ночи, и помогавшие ему опера пытались привести в чувство Гермеса.

Чалов порой срывался и орал на весь изолятор. Дежурившие сотрудники ИВС с неодобрением молча за всем наблюдали, но никто не хотел связываться с прокурорским – себе дороже.

Катя... сцена в следственном кабинете разворачивалась малоприятная, и надо было вмешаться, но Чалов... совсем недавно такой растерянный и подавленный, сейчас... он просто огрызнулся: «А вы как думали? Чистенькими все хотите быть? Мне нужно, чтобы этот красавчик заговорил!»

И Катя... вот так, наверное, и проявляется то самое малодушие, о котором упоминал мудрый хитрый адвокат Ведищев. У каждого оно свое...

Я ведь сама настояла на том, чтобы он сначала допросил Гермеса. Вот он и старается, из кожи вон лезет его допросить...

После укола Гермес застонал и начал ерзать на стуле, но прошло еще, наверное, долгих четверть часа, прежде чем он открыл глаза и мутным взором оглядел унылые стены изолятора.

Красота поблекла...

Запах рвоты все перебил...

– Где я?

– Догадайся. Что в больнице делал?

– В к-какой б-больнице?

– В здешней. Вечером.

– А, вечером...

– Когда там женщину зарезали.

Пауза.

Гермес хотел привстать, но Чалов, стоявший рядом, толкнул его назад.

– Сидеть.

– Я не знаю никакой... женщины... одна и есть у нас... мамаша Платоши... з-завтра п-похороны, а сегодня мы его сами семьей п-помянули... не п-по-христиански... но какие из нас христиане?

Тут Гермес неожиданно залился смехом. Он хохотал так, что... Что врач наркологического диспансера начал было искать в своем медицинском чемоданчике успокоительное, но Чалов опередил. Он с силой звезданул парня по лицу.

– Сука, нос так сломаешь! Что ты ко мне вяжешься?! Ты кто вообще такой?

– Тот, кто тебя отсюда не выпустит. Доктор, выйдите.

Врач-нарколог только головой покачал и начал спешно собирать свои врачебные манатки.

Катя поняла, что больше отсиживаться в окопе нельзя.

– Гермес, посмотрите на меня, – сказала она, входя. – Я же вас видела в больнице, и вы от меня пытались убежать. В травматологическом отделении убили Полину Каротееву. Вы ведь знаете ее.

– Никого я не знаю.

– Знаешь. Платон твой ее как облупленную знал, а вы с Платоном в одной койке спали, – Чалов навис над Гермесом.

– Ну слышал... имя слышал... Дачница...

– Мы с вами ее привозили в больницу, – сказала Катя. – Вы показывали мне дорогу, как ехать. Вы знали, что Полина в больнице после ранения. Вы даже машину свою ее кровью запачкать боялись.

Гермес воззрился на Катю.

– Иван Шурупов – вас правда так зовут? – спросила она.

– Чего?

– Это действительно ваше имя?

– Не понял...

– Но вы ведь всегда Гермес... все вас так зовут в городе... Словно вы имя свое прячете...

– Не понял юмора... прячу?

Катя смотрела на него. Выбрался из колодца... нет, это не про него... как бы ни хотелось, как бы ни представлялось... это не про него...