Я сделала фотопортрет и передала Александру Моисеевичу ко дню рождения.
КоМеКАДЗЕ
…После «Человека с бульвара Капуцинов» мне захотелось снять что-то такое же большое и динамичное. Но не вестерн, хотя я и получила, как, возможно, помнит читатель, заманчивое предложение от школьников четвертого класса из города Владимира — снять тот же ковбойский сюжет, только уже с ними, мальчишками, в главных ролях. И все же, несмотря на такой сильный зрительский «аргумент», я решила искать «чевой-то новенького», неизведанного. Главный стимул — этого я еще не делала.
Я снимаю комедии. Одни смешнее, другие… Права была одна худенькая критикеКса, написав, что я в очередной раз верна себе. А почему я должна быть верна кому-то другому?!
История, за которую я берусь, должна быть мне близка. Герои должны нравиться. И жанр должен быть ироничным… А форма — конечно, привлекает «езда в незнаемое»…
Да, комедия востребована во все времена, а в нестабильные — и целебна. «Смейтесь, черт вас возьми!» — сказал Франклин Рузвельт своему народу во время Великой Депрессии. И, как мог, поддержал жанр.
«Жизнь — это не только чередование похорон», — утверждал Чаплин, полемизируя со сторонниками так называемого реализма, который, скорее, был просто пессимизмом.
Я тоже помогаю — чем могу… Улыбкой, сочувствием. «Фильм нельзя сделать смешным, если ты не сочувствуешь людям».
Но рассмешить гораздо труднее, чем заставить плакать… Удачных комедий гораздо меньше, чем картин, которые называют себя комедиями. И среди моих тоже. Режиссеры-комедиографы — это камикадзе (вернее, кОмЕкадзе).
Поиски и находки
На заре человечества, согласно Володину, люди смеялись и плакали, любили и ненавидели, дружили и предавали — так же, как и сегодня. Может быть, только чуть наивнее, откровеннее, обнаженнее… И так же кричали на своем Совете (на Большом или на Верховном): «Око за око! Кровь за кровь!», когда решались самые главные вопросы — власти, межплеменных отношений…
Одна из главных моих задач была — в костюме и гриме — не скатиться в капустник, в пародию.
Но я и не хотела, чтобы наши герои были мерзкими, замызганными, с обгрызенными ногтями и засаленными волосами. Мы должны были играть в первобытность. И играть легко.
…Мы пошли «на полусогнутых»… Мягкая стилизация, полунамек, наше представление о них или, точнее, — их представление о НАС, если бы они ставили о нас кино… Так или примерно так мы договорились сообща — поодиночке — все вместе.
И только на фотографиях, сделанных для журнала «Экран», мы с Леней Ярмольником придумали каждому персонажу по яркой современной детали — пачка «Мальборо» у Главы рода, журнал «Плейбой» у Ходока, современные часы у Человека Боя и т. д. А Вдова вообще сидела на капоте шикарной иномарки каскадера Александра Иншакова — постановщика трюков на нашей картине.
Журнал с этими фотографиями я увидела, когда картина уже была снята. И затосковала. Может, надо было рискнуть и ввести в фильм эти детали. Они здорово смотрелись на картинке в журнале. Если бы я ставила спектакль, обязательно попробовала бы. Ведь а театре в случае неудачи от чего-то можно отказаться. Из пленки, к сожалению, не выковыряешь. Это Чаплин мог себе позволить посмотреть, проверить реакцию на публике, переснять. А сегодня не только переснять — снять нормально нельзя: гонка без возможности остановиться, оглянуться… Поэтому иногда держу себя за руки, чтобы не «пере-». И повторяю, сама себя уговаривая:
«Мое кредо — недо-!»
Володин нашел очень точную «первобытную» интонацию в диалогах своих героев.
Геннадий Гладков написал «первобытно-общинную» музыку (он за нее получил приз). Эта музыка обволакивала, создавала грустно-нежное настроение, хотя, может, для древнего человека была местами слишком изящной.
Юра Пузаков поставил танцы. (С Юрой мы знакомы давно. Он помогал мне под руководством Гены Майорова еще на съемке моего первого фильма.) Танцы Пузакова грубоваты. Диковаты. Это хорошо и точно поставленные танцы. Недавно позвонил счастливый — поставил в театре в Чебоксарах «Ромео и Джульетту». Говорит, звали в Южную Корею на приличные деньги, но он предпочел Чебоксары — когда еще прикоснешься к Шекспиру!..
Пещеру в мосфильмовском павильоне построил Женя Винницкий — сын того самого Давида Эльевича Винницкого, с которым я делала когда-то «Будьте моим мужем». На Женину декорацию водили экскурсии. Правда, нам пришлось выдержать грандиозное сражение с мосфильмовской сантехникой — наше подземное пещерное озеро несколько раз протекало на нижний этаж. Нам угрожали как словом, так и действием. Но мы выстояли.
Женя живет сейчас где-то на Западе. Во всю заграничную стену у него, говорят, висит наша отечественная первобытная пещера с тем самым озером.
Именно там, на этом самом озере, в пещере Глава рода советовал художнику Ушастому, находящемуся под арестом, бежать: «Скоро здесь будет очень плохо…» Ушастый остался, потому что там, какое бы это «там» ни было, ему не будет хорошо. «Это все равно, как будто после жизни, как будто я уже умру. И буду не я, а кто-то Другой. Я даже не знаю, какой он будет…»
А Женя воспринял совет Главы рода Ушастому — как обращенный лично к нему.
И уехал.
А Ушастый в конце картины погиб.
Звезды и кости
После «Искренне Ваш» я снова «вилась» вокруг Армена Джигарханяна, этого грандиозного актера, пытаясь найти и предложить ему роль, достойную его таланта. И эта роль, как мне кажется, нашлась — Глава рода. Ведь Армен для многих уже давно был признанным Главой кинематографической семьи, давно нес эту роль на своих мощных плечах. У него в жизни произошла глубокая личная трагедия. Но он не стал злее, угрюмее, мрачнее. Он стал мудрее.
Ходока (который не к Ленину, а по бабам) сыграл Сергей Шакуров. Сережа придумал себе смешную и точную профессиональную болезнь — радикулит: работа у него ответственная — поясничная. Мяса ему нужно больше, чем другим. Поэтому Ходок на стороне Человека Боя.
Николай Петрович Караченцов стал Человеком Боя.
Обаяние Николая Петровича, его стать, мужское начало предначертали ему круг его героев — положительных, благородных, справедливых, любимых народом.
Наш же Человек Боя — главный зачинщик ссоры, вражды, ненависти. Он рвется к власти любыми способами. «Потом мы займемся слабыми и беззащитными. Но пока пускай они потеснятся! А кто не хочет — от того мы будем избавляться».
И все-таки я пригласила на эту роль Караченцова, потому что неоднозначен он, этот Человек Боя! Потому что у него своя правда. И он верен ей. Потому что он силен и смел и может подчинить себе толпу. Он хочет навести порядок. Он хочет сделать свой род могущественным и сытым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
