— Вы хотите сказать, что она не любила моего дедушку?
— Я уверен, он нравился ей, и она испытывала к нему глубокое уважение, однако, полагаю, графиня до сих пор ставит свечки за моего дедушку.
— Я рада тому, что она решила вернуть бриллианты — хотя, если бы сделала это раньше, с нами бы не происходило то, что происходит сейчас.
Ланс резко обернулся:
— Что я слышу, Белла? Сожаления?
— Все пошло бы по-другому. Не было бы никакого скандала. Вас бы не просили брать меня в жены, и мы уж точно не планировали бы сейчас свадьбу. Признайте это, Ланс. Ведь это правда, не так ли?
— Полагаю, что так. А вы бы отклонили мое предложение, если бы я сделал его при других условиях?
— Да. Простите. Надеюсь, я вас не обидела.
Он взглянул на нее с невольным восхищением. Сложившаяся ситуация, вероятно, сильно ее тяготит, внезапно осознал Ланс и решил, правда без особого энтузиазма, поддержать ее.
— Вам вовсе не следует просить прощения или выглядеть такой подавленной. Никогда не бойтесь высказывать мне правду — какой бы тяжелой она ни была. Я приму ее и даже буду вами восхищаться за смелость.
— Спасибо.
— Вы были правы, заметив, что мы сейчас не планировали бы наше совместное будущее, если бы вам не пришло в голову надеть на себя бриллиантовое ожерелье на званый вечер у принца в Карлтон-Хаус.
— Да. Теперь мне не приходится удивляться тому, что бабушка очень на меня рассердилась. Я не имела ни малейшего представления, что мой поступок может ее так расстроить, потому что не знала, какая за всем этим стоит история. Я просто посчитала, что бриллианты слишком прекрасны, чтобы держать их под замком. По крайней мере, бабушка вернула бриллианты законному владельцу.
Он смущенно улыбнулся:
— Спустя пятьдесят лет… Хотя лучше поздно, чем никогда. Думаете, она бы не пошла на это, если бы вы своими действиями не напомнили всем об этой истории?
— Мне это неизвестно. Не могу говорить за бабушку. Хотела бы лишь отметить, принимая во внимание все рассказанное вами и мои знания о бабушке, что она, должно быть, очень любила вашего деда.
— Я верю в ее любовь, это объясняет ее действия и служит — любой влюбленный прекрасно меня поймет — ей оправданием.
— Будучи в курсе вашего пренебрежительного отношения к любви, которое вы мне так откровенно объяснили на балу у Шофилдов, я удивлена, что вы способны испытывать даже крупицу понимания. Но все равно я благодарна вам за сказанное.
— Возможно, именно поэтому она так старалась вас защитить, и после всех унижений, которые ей пришлось испытать в вашем возрасте, она захотела спасти вас от той же судьбы.
— Она совсем не плохой человек, и я могу представить себе все муки, которые скрыты за фасадом ее чопорной сдержанности и высокомерия. Однако это тоже в ее натуре, а никто из нас не в состоянии изменить свой характер. Моя бабушка не чудовище. Я абсолютно уверена в ее способности поступать по справедливости — как это произошло в том случае, когда она вернула бриллианты. И точно так же не сомневаюсь, что она может действовать жестко, если ее вынудят к тому обстоятельства, — примером тому может служить ее решение настоять на том, чтобы вы поступили как подобает джентльмену и взяли меня в жены. Я чувствую, что бабушка очень сожалеет о том, что произошло, и о своей роли в этом. И точно так же я сознаю, как вы были возмущены, когда на балу в Карлтон-Хаус увидели на мне бриллиантовое ожерелье.
— Да, признаюсь, я был возмущен — и сердит. Однако прекрасно понимаю, что мое возмущение не имело к вам никакого отношения.
— Должна вас спросить, Ланс, а как же ваши родные? Как они отреагируют на то, что вы женитесь на женщине из семьи, которую они должны презирать?
— Моя матушка никого не презирает. То, что произошло между вашей бабушкой и моим дедушкой, не имеет к ней никакого отношения.
Белла замолчала и обернулась к нему, внимательно всматриваясь в его лицо.
— А вы, Ланс? Хотите ли вы продвигаться вперед?
Он нахмурился, выражение его лица продолжало оставаться напряженным, и Изабелла пожалела, что задала вопрос.
Между ними словно стоял призрак Дельфины. Образ женщины, ставшей матерью его ребенка, продолжал его преследовать.
— Я признаю, что все может измениться, когда мы поженимся, однако что касается движения вперед… что же… посмотрим.
Глава 7
Ланс взглянул на нее:
— Ну а вы, знаете ли вы, что ожидается от вас в роли моей жены?
— Конечно, но я надеюсь, что вы не будете требовать от меня слишком многого и слишком быстро.
Он придирчиво посмотрел ей в глаза и наконец, перешел к теме, волновавшей его больше всего:
— Мне показалось, будто вы не получили удовольствия от занятий со мной любовью.
Белла покраснела до корней волос и отвернулась, чувствуя глубокое замешательство. Она долго обдумывала вопрос, прежде чем ответить:
— Это… не… я… это не совсем то, чего я ожидала… хотя я нашла это занятие… очень… просвещающим.
Его глаза гневно сузились.
— Просвещающим? Я надеялся на нечто большее. Вас когда-нибудь целовал мужчина, Белла?
— Это тайна, о которой я предпочту умолчать. Она касается только меня, а вам остается лишь догадываться об этом.
— Между мужем и женой нет запретных тем. Семейные пары делятся самыми интимными тайнами — так же как и прочими другими. — Ланс бросил в ее сторону сердитый, проницательный взгляд. — Теперь вы понимаете, что я имел в виду, поэтому не стройте из себя невинность.
Стараясь не встречаться с ним глазами, Белла продолжала медленно брести по саду, касаясь пальцами цветочных бутонов.
— Интимными? А мы будем близки… Ланс?
Следуя за ней по пятам, Ланс нахмурил брови, наблюдая за тем, как ее юбка с небрежным изяществом развевается перед ним. Он испытывал сильнейшее искушение схватить ее в охапку, унести в густые кусты, росшие по обе стороны от тропинки, и страстно поцеловать. И все-таки он был заинтригован ее интересом. Нежно взяв Беллу за руку, лорд Бингхэм развернул ее к себе лицом:
— Мы были близки на балу. Хотите ли вы вновь испытать это?
Ощущая на себе его пристальный взгляд, Белла покрылась нежным румянцем. Она знала, как быстро разгорается его пыл и как страстно стремится он к повторению сцены на садовой скамейке. Однако Изабелле было также известно и то, что ей необходимо проявлять осторожность.
— Я уверена, на протяжении грядущих двух месяцев помолвки ваши намерения еще не раз подвергнутся проверке. Нам следует убедиться, поддерживая физические контакты в самой минимальной форме, что мы подходим друг другу. Так что если вы, Ланс Бингхэм, вздумали воздействовать на меня своим мужским обаянием, чтобы снова сломить мою оборону, то вам самое время пересмотреть свои намерения, поскольку я не собираюсь уступать вашим желаниям вплоть до официального окончания брачной церемонии.
