день, когда учитель столкнёт его в Бесконечную бездну, Ло Бинхэ поймёт, что это не его вина.
Если всё случится именно так, то, когда дело дойдёт до этого эпизода, даже если по велению Системы Шэнь Цинцю будет вынужден сказать: «Людям и демонам не суждено жить под одним небом – их вражда глубока как море, пересечь которое нет никакой возможности, – в общем, иди сдохни уже поскорее!» – и тому подобную чушь, тем самым зарядив себе такой фэйспалм, от которого он улетит к хренам, то Ло Бинхэ это уже не заденет!
Тут Шэнь Цинцю и сам по изменениям атмосферы почувствовал, что малость перегнул палку с пафосом, и, маскируя боязнь оконфузиться сухим кашлем, поспешил сменить тему:
– Возвращаясь к нашему разговору, демоны от природы куда сильнее людей, и если найти этой мощи хорошее применение – иными словами, направить её по праведному пути – разве это не послужит на благо людей?
И в самом деле, с точки зрения врождённых способностей демонов к заклинательству их превосходство над людьми было прямо-таки сокрушительным. Хоть люди и демоны издревле черпали силы из разных источников: одни использовали духовную энергию, другие – демоническую, Шэнь Цинцю считал, что по сути всё это одно и то же, разница лишь в цвете да названии. Неизвестно, крылась ли причина столь мощного развития их способностей в особых свойствах местности, где они обитали, но подавляющее большинство демонов от природы были столь исполнены демонической энергии, что уже в три года были способны разорвать человека на куски, а в восемь лет – раскалывать горы… хе-хе, ну ладно, это лёгкое преувеличение.
Однако факт оставался фактом: большинство совершенствующихся из числа людей обладали столь посредственными задатками, что даже спустя десятилетия упорных тренировок были способны подняться разве что до уровня демона-младенца. И это не говоря о том, что подавляющее большинство людей в этом плане представляли собой пересохшие озёра: их духовная энергия не стоила и выеденного яйца… Говорят, что у таких людей нет «корня жизни»[94] и «задатков бессмертного» – нельзя дать более жёсткого определения. Лишь благодаря тому, что люди во все времена плодились как кролики, малочисленные в сравнении с ними демоны до сих пор не поработили их – а иначе они, повелевая людьми железной рукой, давно заставили бы их ограничить деторождение.
Из-за того, что за всю эту полную потрясений ночь Шэнь Цинцю так и не сомкнул глаз, под ними уже залегли чёрные тени.
– Уже глубокая ночь, так что, если у тебя нет ко мне других дел, ступай спать, – махнул он рукой, отсылая ученика.
Ло Бинхэ послушно направился к двери, но стоило ему отойти всего на пару шагов, как Шэнь Цинцю окликнул его:
– Вернись!
Ло Бинхэ мгновенно развернулся:
– У учителя ещё будут распоряжения?
– Комнаты учеников с другой стороны. А ты куда собрался?
Как спальни учеников, так и сарай для хвороста в Бамбуковой хижине располагались слева, Ло Бинхэ же целенаправленно двинулся куда-то направо.
– Этот ученик собирался сперва пойти на кухню, чтобы приготовить учителю завтрак.
Шэнь Цинцю оказался перед нелёгким выбором.
Он и впрямь не отказался бы от завтрака в исполнении Ло Бинхэ, однако позволить ученику убить на это остаток ночи – поступок в духе мачехи из «Золушки». Короче говоря, как ни посмотри, это попросту бесчеловечно.
В конце концов совесть победила в нелёгкой борьбе с аппетитом. Шэнь Цинцю кашлянул:
– Не глупи. С чего тебе вдруг взбрело в голову готовить среди ночи? Ступай спать.
Ло Бинхэ понимал, что учитель заботится о его самочувствии. Послав ему благодарную улыбку, мальчик, однако, не собирался подчиняться его велению: он намеревался, усыпив бдительность наставника, прокрасться на кухню некоторое время спустя.
Шэнь Цинцю хотел было спросить, ночует ли он на прежнем месте в сарае, но подумал, что это не лучшая мысль: подобный вопрос наверняка ударил бы по самоуважению ученика. К тому же даже если выделить Ло Бинхэ место в общих спальнях, Мин Фань непременно снабдит остальных идеями, как выдворить его оттуда – скажем, стащив его одеяло, обувь или тому подобное. Едва представив себе это, Шэнь Цинцю ощутил болезненный укол сострадания.
Поразмыслив, он наконец решился:
– Завтра соберёшь свои вещи и переберёшься сюда.
– Учитель? – искренне растерялся Ло Бинхэ.
– Возле моей Бамбуковой хижины есть пристройка. Начиная с завтрашнего дня будешь жить там.
Если Ло Бинхэ поселится ближе, впредь ему будет гораздо проще готовить для учителя, прибираться в его доме или делать что-либо ещё по хозяйству… Способность Шэнь Цинцю адаптировать свой образ мышления к обстоятельствам буквально сокрушала небеса: только что он даже лицо Ло Бинхэ был видеть не в состоянии, теперь же едва не потирал руки в предвкушении того, как сам главный герой будет подавать ему чай, носить воду, стирать одежду и застилать постель.
Витая в облаках, он не обращал внимания на реакцию ученика. Неожиданно Ло Бинхэ прыгнул на него подобно тигру и крепко обнял.
Застигнутый врасплох, Шэнь Цинцю сперва вздрогнул, а затем его старое лицо густо покраснело.
Итак, в свои почтенные годы он наконец-то удостоился крепких объятий – вот только не нежной благоуханной сестрички, а пышущего энергией подростка, бр-р-р…
Ло Бинхэ в экстазе повис у него на шее, не желая ослаблять хватку, и восклицал прямо в ухо наставнику:
– Учитель! Учитель!
Тем временем Шэнь Цинцю не знал, куда ему девать руки. Поколебавшись, он в конце концов опустил ладонь на макушку Ло Бинхэ и погладил его по шелковистым волосам.
– Ну полно, сначала ты кричишь, потом лезешь обниматься – поднял эдакий шум, самому-то не стыдно? Такой большой, а ведёшь себя как десятилетка, куда это годится?
Что до Ло Бинхэ, то он, похоже, не видел в этом ничего предосудительного, однако слова Шэнь Цинцю его смутили. Не забудься мальчик от восторга, разве бы он решился так вести себя с величественным и недосягаемым учителем? Неохотно отлепившись от наставника, он залился краской и пробормотал:
– Учитель прав, я… этот ученик забылся.
Будь на его месте и впрямь какой-нибудь десятилетка, подобный поступок выглядел бы мило. Что же до пятнадцатилетнего Ло Бинхэ… это всё равно было чертовски мило! Этот ребёнок с лицом нежным, как первый листок по весне, казался очаровательным, что бы он ни делал!
На какое-то время Ло Бинхэ совершенно растерялся; в его сердце царило смятение, и всё же от его внимания не ускользнуло, что цвет лица учителя едва ли можно счесть здоровым.
Даже для бессмертного противостояние Мэнмо после старых ранений и отравления Неисцелимым ядом – это чересчур.
