Лейтенант влетел в самый центр, туда, где исполнялся танец, раскидав дакотов в разные стороны. Нечеловеческим усилием Данберу удалось остановить коня, так, что задняя часть туловища осела на землю, а голова и шея взмыли вверх. Передние ноги продолжали бешено дергаться в пустом пространстве, будто продолжая бег. Лейтенант не смог удержаться в седле. Он скользнул по мокрому от пота боку лошади и рухнул на землю с явственно слышным глухим стуком.
Не успел он даже пошевелиться, как с полдюжины разъяренных воинов бросились на него. Один из них, держащий в руке дубинку, мог разом окончить все, но остальные сбились в кучу, и никто не мог сделать ни одного выстрела в лейтенанта без риска ранить своих.
Они катались по земле, сцепившись в яростной борьбе в тугой ком. Данбер кричал «бизоны», уворачиваясь от толчков и ударов кулаками. Однако никто не понимал того, что он говорил, и некоторые удары уже достигли цели.
Внезапно груда тел, висящих на нем, слегка уменьшилась, и уменьшилась сила, прижимающая его к земле. Кто-то перекричал шум, и голос кричавшего был знаком Данберу.
Неожиданно на нем не осталось ни единого человека. Он лежал один на земле, глядя в полу прищуренные глаза на большинстве лиц индейцев. Одно из лиц наклонилось над ним.
Трепыхающаяся Птица.
Лейтенант сказал: — Бизоны.
Его тело отяжелело, будто из него выпустили весь воздух, и голос перешел на шепот.
Лицо Брыкающейся Птицы склонилось еще ниже.
— Бизоны, — с трудом выговорил лейтенант.
Шаман что-то проворчал и покачал головой. Он приблизил ухо к губам Данбера. Лейтенант еще раз произнес это слово, стараясь изо всех сил выговорить его как надо:
— Бизоны.
Трепыхающаяся Птица посмотрел прямо в глаза Данберу.
— Бизоны?
— Да, — ответил лейтенант, и улыбка победителя заиграла на его лице. — Да… бизоны… бизоны…
Опустошенный, он на мгновение закрыл глаза и услышал, как глубокий голос Брыкающейся Птицы разнесся над неподвижной толпой. Он выкрикнул это же слово.
Ответом ему послужили крики радости, вырвавшиеся из горла каждого из дакотов, и следующие несколько секунд лейтенант думал, что сила этих голосов уносит его прочь. Возвращая взгляду ясность, он почувствовал, как сильные руки индейцев подняли и поставили его на ноги.
Не успел он и глазом моргнуть, как услышал крики приветствия и увидел вокруг себя светлые, радостные лица. Люди обступили его плотным кольцом.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
I
Ушли все.
Лагерь на реке опустел благодаря тому, что все население отправилось вниз по течению, образовывая длинный караван.
Во всех направлениях были высланы разведчики. Основная масса воинов двигалась верхом впереди остальных. Потом шли женщины и дети, частью верхом, частью нет. Те, что шли пешком, держались сбоку от пони, запряженных в повозки, нагруженные всевозможными вещами доверху. Некоторые, совсем пожилые, ехали в повозках. Огромное стадо пони замыкало шествие.
Здесь было чему удивляться. Невероятные размеры колонны, скорость, с которой она двигалась, умопомрачительный шум, который она производила и четкая организация, которая отводила каждому его место и обеспечивала работой.
Но что лейтенант Данбер нашел наиболее экстраординарным, так это его собственное положение здесь и обращение с ним. Буквально прошлой ночью он переродился из белого солдата, разглядываемого всей деревней с подозрением или равнодушием, в человека искреннего, которого они пожелали видеть рядом с собой. Женщины теперь приветливо улыбались ему, а воины пошли так далеко, что делились с ним своими шутками. Дети, которых здесь было великое множество, постоянно искали его компании и случайно доставляли себе неприятности.
Таким отношением дакоты открыли еще одну сторону своего характера, на этот раз не такую стоическую и воинственную, какая присутствовала в прошлых встречах Данбера с ними. Сейчас это были добрые, приветливые люди, и лейтенант относился к ним точно так же.
Появление бизонов могло очистить, освежить дух дакотов. Лейтенант знал, что когда колонна вышла и начала свое движение через прерию, то это его присутствие добавляло значительно более страстное желание предпринять этот поход, и он чувствовал себя чуть возвышеннее от этих мыслей.
Задолго до того, как они достигли Форта Сэдрик, разведчики принесли известие о том, что большая полоса вытоптанной множеством копыт земли была обнаружена в том месте, которое указал лейтенант. Большинство мужчин немедленно отправились в путь, чтобы определить место, которое стадо выбрало для пастбища.
Каждый разведчик взял несколько свежих верховых пони, ведя их привязанными к канату. Они должны будут скакать до тех пор, пока не обнаружат стадо, а затем вернуться назад к колонне, чтобы рассказать о его размерах и сколько до него миль. Они также должны были доложить о возможном присутствии врагов, которые могли находится здесь, на охотничьей земле дакотов.
Когда колонна прошла, Данбер ненадолго задержался в Форте. Он зашел в хижину, в которой размещался склад, за табаком, потом взял свой револьвер и винтовку, форменный китель и порцию зерна для Киско, а через минуту лейтенант уже двигался в колонне рядом с Трепыхающейся Птицей и его помощниками.
После переправы через реку, Трепыхающаяся Птица жестом послал Данбера, а с ним двух мужчин вперед, во главу колонны. Впервые при свете дня лейтенант увидел следы ночного шествия бизонов: гигантская полоса вытоптанной травы на перепаханной копытами земле с полмили шириной тянулась через прерию, похожая на какую-то необъятную, перепачканную навозом соломенную подстилку для скота.
Трепыхающаяся Птица объяснял жестами что-то, чего лейтенант не мог полностью уловить, когда два облачка пыли возникли на горизонте. Пыльные смерчи постепенно превратились во всадников. Это возвращались двое из посланных вперед разведчиков.
Держа свободных пони за поводья, они галопом подъехали прямо к окружению старого индейца по имени Десять Медведей, чтобы отчитаться.
Трепыхающаяся Птица приблизился к ним, чтобы принять участие в совещании, а Данбер, не зная, что было рассказано разведчиками, наблюдал за шаманом, надеясь уяснить что-то для себя, судя по его реакции.
Но то, что он смог увидеть, мало, чем могло помочь ему. Если бы он знал язык, он бы понял, что стадо остановилось пастись в большой долине примерно в десяти милях к югу от настоящего местонахождения колонны. В таком месте, которое легко можно будет достичь к ночи.
Разговор внезапно оживился, и лейтенант инстинктивно наклонился вперед, прислушиваясь. Разведчики делали руками длинные, простирающиеся жесты, сначала на юг, а потом на восток. Лица их слушателей, по мере продолжения разговора, становились заметно более мрачными, и после недолгих расспросов Десять Медведей провел совет со своими ближайшими советниками прямо на спинах лошадей.
