6.2. Нужны ли для естественного отбора тысячи лет?
Однако верующий дарвинист возразит Вам, что строгих установленных примеров эволюции под действием естественного отбора у него нет не потому, что подобной эволюции, на самом деле, не существует в природе. А просто потому, что эволюция под действием естественного отбора – это длительный процесс, который по этой причине пронаблюдать и строго зафиксировать – почти невозможно.
Практика показывает, что такое возражение дарвинист озвучивает примерно в 80 % случаев. Правда, только после того, как уже выяснится, что со строгими примерами дарвиновской эволюции в биологии – полный «швах». А до выяснения этого обстоятельства, дарвинист будет уверять Вас в том, что теория естественного отбора:
– Давно и неопровержимо доказана наукой на огромном числе установленных примеров.
И только после того, как выяснится, что «огромное число установленных примеров», на самом деле, является жалкой горсткой из десятка научных публикаций, половина из которых уже раскритикована, а другая половина была сотни раз переписана из одного учебника в другой, и в результате эти «установленные примеры» встречаешь уже как старых, но изрядно надоевших друзей… вот только после этого дарвинист начнёт оправдываться, что столь жалкая кучка «установленных примеров» обусловлена «большой длительностью эволюционных процессов».
В качестве наглядного примера приведу прямую цитату из оправдательной речи очередного верующего дарвиниста, которую этот дарвинист произнёс после того, как у него (очень быстро) закончились «примеры установленной эволюции»:
– Вы противоречите самому себе, вы просите нечто, что наблюдалось за короткое время – теория эволюции требует гораздо большее время, т. е. в качестве доказательства вы хотите опровержение теории эволюции.
На подобные речи следует отвечать таким образом.
Прежде всего, необходимо напомнить верующему дарвинисту, что человек, который не может привести для обоснования своей веры никаких прямых доказательств, должен вести себя скромнее:
– Нет, что Вы. Это не я противоречу себе. Это верующие дарвинисты противоречат сами себе. Им надо определиться – или они признаются, что прямых доказательств у теории естественного отбора – нет (и допустим, быть не может, потому что для этого нужно много времени)… но тогда они должны принять более скромный вид, и не заявлять, что «эволюция – это факт», во всяком случае, по дарвиновскому механизму. Или же, если они всё-таки претендуют на то, что «Дарвин – это отец всех народов» (в биологии), тогда они обязаны предъявить серьезные доказательства этого (прямые эмпирические факты).
После этого Вы должны развенчать миф о том, что эволюционные изменения по механизму естественного отбора требуют много времени. Потому что на самом деле это не так. В очень многих случаях эволюционные изменения могут быть достаточно быстрыми, чтобы биологи могли их зафиксировать. Компьютерное моделирование показывает – если какой-то признак повышает выживаемость особей на 10 %, то насыщение популяции особями, обладающими этим признаком, должно произойти всего примерно за 150 поколений.[91]
А 150 поколений – это для огромного числа живых существ – всего 150 лет. А для очень многих живых существ (даже для некоторых позвоночных животных) всего 30–50 лет. В большом числе случаев – даже еще меньше. Многие тропические насекомые могут производить до 10 поколений в год. Например, красивая тропическая бабочка Hypolimnas misippus имеет жизненный цикл длиной всего 23 дня. Что позволяет ей производить 6–7 поколений за один сезон размножения с августа по февраль (Atluri et al., 2013). Таким образом, 150 поколений для этой бабочки могут пролететь всего за 20–25 лет даже с учетом сезонного характера её размножения, то есть, несмотря на перерывы в размножении в течение года. И подобных насекомых в природе с избытком.
Обязательно напомните верующему дарвинисту про знаменитый пример с «эволюцией березовых пядениц». Как мы все знаем, «эволюция березовых пядениц» произошла в лесах Англии практически на наших глазах. В промышленно загрязненных районах Англии светлая форма этой бабочки была почти вытеснена появившейся темной формой. И на это хватило всего примерно 50 лет.
А потом, после того как промышленное загрязнение в этих районах уменьшилось, насекомоядные птицы опять взялись за естественный отбор березовых пядениц, но уже в обратном направлении – в сторону опять светлой формы. И на этот отбор тоже хватило всего нескольких десятков лет. Причем аналогичную картину (и аналогичную скорость естественного отбора) биологи зафиксировали не только в Англии, но еще и в Америке. Несмотря на то, что березовая пяденица в этих регионах даёт только одно поколение в год.
Вот 50 лет – это как раз и есть примерно ожидаемая скорость замены в популяциях вредного признака на полезный при том давлении естественного отбора, который был установлен для березовых пядениц. Как известно, в полевых экспериментах Kettlewell (Kettlewell, 1955; Kettlewell, 1956) разница в выживаемости разных цветовых форм березовых пядениц в природе составила (в разных экспериментах) от 17 % (за один день) до вообще двойного преимущества (в экспериментах по выпуску и возвращению бабочек). А в более поздних исследованиях – примерно 10 % (Cook et al., 2012). В детальных отчетах второй половины двадцатого века, которые регистрировали обратное снижение частоты встречаемости темной формы, было установлено, что вместе с падением уровня загрязнения, частота темной формы березовой пяденицы снизилась с 90 % до менее 10 % всего за 40 лет. Установив озвученное различие в выживаемости разных цветовых форм этих бабочек в природе, и озвученную скорость снижения частоты встречаемости этого признака, исследователи, естественно, пришли к выводу, что объяснение быстрой эволюции березовых пядениц именно естественным отбором (под хищническим давлением птиц) является совершенно достаточным (Cook et al., 2012).
Действительно, компьютерное моделирование показывает, что при разнице в приспособленности 10 %, частота встречаемости вредного признака за 40 лет должна упасть от исходных 90 % до примерно 5 %, если смена поколений осуществляется 1 раз в год.
Таким образом, озвучиваемые некоторыми верующими дарвинистами «десятки тысяч лет, необходимые для эволюции под действием естественного отбора» – это просто от незнания того предмета, который они пытаются защищать.
На самом деле, здесь всё зависит от степени преимущества в выживании, которое может обеспечить тот или иной признак.
Чтобы дальше не путаться, приведу примерный рейтинг ожидаемых скоростей естественного отбора в зависимости от степени биологического преимущества, которую даёт некий теоретический признак.
Итак:
1. Если некий (теоретический) признак даёт преимущество в выживании 100 %. То есть, если особь, обладающая этим признаком, в среднем, оставляет вдвое больше потомства, чем особь, не обладающая этим признаком. Тогда практически полная замена в популяции особей, не обладающих этим признаком, на особей, обладающих этим признаком, должна произойти… всего за 20 поколений.[92] Что для живых существ, размножающихся один раз в год, составит всего 20 лет. А для организмов, размножающихся, например, три раза в год – вообще 7 лет.
Однако верующие дарвинисты скажут, что 100 %-ное увеличение числа потомков – это, на самом деле, просто чудовищное биологическое преимущество, которое может обеспечить далеко не каждый признак. Поэтому, якобы, мы и не наблюдаем в природе таких молниеносных эволюционных переходов.
Тем не менее, даже такие признаки в природе – имеются. Например, переход от полового размножения к бесполому (или к партеногенезу) даёт именно немедленное двойное преимущество в числе потомков. Потому что в случае бесполого размножения или партеногенеза (или гермафродитизма) размножается каждая особь. На создание «бесполезных» (самостоятельно не размножающихся) самцов – ресурсы вообще не тратятся. Это обстоятельство и дает чудовищную (двойную) прибавку в скорости размножения таких организмов (Рис. 32):
Рисунок 32. Увеличение численности партеногенетической популяции (зеленые кружки справа) в сравнении с популяцией, размножающейся «классическим» половым способом, с соотношением полов 50:50 (красные кружки слева). В данной модели каждая самка «классической» половой популяции (Ж) и каждая самка партеногенетической популяции (Парт) создаёт одинаковое число потомков, равное 2 (для наглядности). Но в «классической» половой популяции каждый второй потомок – это самец (М), который сам не размножается. В то время как в партеногенетической популяции размножаются все особи. В итоге, уже в третьем поколении (F3) число потомков первой партеногенетической самки составляет 8 особей, в то время как численность «классической» половой популяции – вообще не растет (при числе потомков каждой самки, равной двум). Очевидно, что при прочих равных, партеногенетические (или бесполые) популяции должны стремительно вытеснять «классические» половые популяции за счет огромной разницы в темпах размножения.
