Читаем без скачивания Смерть внезапна и страшна - Энн Перри

Береника была, как всегда, разодета: платье ее – осеннее золото и рыжина – было сшито по самой последней моде. Она улыбнулась с небрежным очарованием и, глядя сквозь Эстер, продолжила свой путь. Но не успела леди сделать несколько шагов, как из какой-то двери ей навстречу вынырнул сэр Стэнхоуп.

– Ах! – воскликнул он, и лицо его посветлело. – А я как раз надеялся вас найти!

– Доброе утро, сэр Герберт, – перебила его Росс-Гилберт резким и, пожалуй, излишне громким голосом. – Еще один приятный день! Как себя чувствует мистер Прендергаст? Я слышала, что вы сделали ему блестящую операцию. Она послужит укреплению репутации госпиталя и, конечно же, всей английской медицины… Как он провел ночь? Хорошо?

Главный врач был чуточку ошарашен. Он смотрел на Беренику, стоя боком к Эстер, серое платье которой растворилось в тени в дюжине ярдов от них. Как сестра милосердия она была в известной степени невидимкой – подобно вышколенной домашней прислуге.

Брови Герберта поднялись в явном удивлении.

– Да, он чувствует себя очень хорошо, – ответил медик. – Но пока еще слишком рано полагаться на это… Я не знал, что вы знакомы с мистером Прендергастом.

– О нет, мой интерес к нему лишен личных мотивов.

– Я хотел сказать, что…

– Просто, – вновь остановила хирурга попечительница, – я озабочена репутацией госпиталя и вашим содействием ее укреплению, сэр Герберт. – Она делано улыбнулась. – Увы, прискорбный случай с сестрой… как ее там звали?

– Бэрримор? Но, Береника…

– Да, конечно же, Бэрримор! Но теперь, как я слышала, у нас новая крымская сестра – мисс э-э… – она сделала полоборота в сторону Эстер, указывая на нее взглядом.

– Ах, да! – Стэнхоуп как будто бы удивился. – Да, похоже, это приобретение оказалось удачным. Она очень компетентная молодая женщина. Благодарю вас за вашу доброту, леди Росс-Гилберт. – Сам того не замечая, он поправил пиджак. – Очень благородно с вашей стороны. А теперь, простите, у меня есть другие пациенты. Очень рад нашей встрече!

Береника вяло улыбнулась:

– Конечно. Доброго утра, сэр Герберт.

Мисс Лэттерли отправилась наконец в спальню, где смогла отдохнуть часок-другой. Она чересчур устала и не могла сразу уснуть посреди бесконечной ходьбы и болтовни товарок. Девушка истосковалась по уединению. Спокойная собственная квартирка теперь казалась ей раем, чего еще никогда не случалось: ведь сравнивать ее приходилось с отцовским домом – просторным, теплым, всегда элегантным…

Спала она недолго и вскоре, вздрогнув, проснулась, отчаянно пытаясь что-то припомнить: это воспоминание было важным, но смысл его Эстер никак не давался.

На нее глядела пожилая сестра с пролысинкой в волосах за виском.

– Там тебя фараон хотит видеть, – невозмутимым тоном сообщила она. – Тот, с глазами хорька. Так што ты лучше подтянись, ево одурачить трудно. – Передав известие, она отправилась прочь, не проверив, встает Эстер или нет.

С тяжелой головой, моргая и потирая глаза, девушка выбралась из койки, которую ей трудно было считать своей, натянула на себя платье, поправила волосы и отправилась на встречу с Дживисом: судя по короткому описанию, ожидал ее именно он, а не Ивэн.

Она обнаружила инспектора возле кабинета сэра Герберта Стэнхоупа. Тот смотрел в ту сторону, откуда она должна была появиться: должно быть, знал, где располагается спальня сестер.

– Доброе утро, мисс, – проговорил полицейский, когда Эстер оказалась в нескольких футах от него, и с любопытством оглядел ее снизу доверху. – Это вы у нас мисс Лэттерли?

– Да, инспектор. Что я могу сделать для вас?

Медсестра начала разговор более прохладно, чем намеревалась: что-то в манерах Дживиса сильно раздражало ее.

– Да-да, вас здесь не было, когда мисс Бэрримор встретила свою смерть, – начал он объяснять без всякого повода с ее стороны. – Но вы, я слышал, служили в Крыму? И, возможно, были с ней знакомы?

– Да, слегка. – Эстер уже собиралась добавить, что не знает такого, что могло бы помочь следствию, и решила сказать это, не дожидаясь дальнейших вопросов, когда вдруг осознала, что в разговоре может и сама кое-что узнать от полицейского. – Мы служили поблизости, но встречались только однажды. – Она посмотрела в его темные, почти лишенные бровей глаза и невольно вспомнила, что лысеющая сестра назвала его хорьком. Жестоко, но, пожалуй, и лестно: пронырливый и смышленый бурый зверек… Что, если попытаться направить его по ложному следу?

– Трудно сказать, какова была из себя эта женщина, – произнес он задумчиво, – если ты не видел ее живой. Все говорят, что она была достаточно симпатичной. Вы с этим согласны, мисс Лэтеррли?

– Да. – Эстер была удивлена – этот вопрос казался ей крайне неуместным. – У нее было… какое-то особенное лицо, очень привлекательное. Но она была выше ростом, чем следовало бы.

Дживис бессознательно расправил плечи.

– Ну что ж, значит, у нее были поклонники?

Девушка преднамеренно уклонилась от его взгляда.

– Ах, ну да… И вы полагаете, что кто-то из них мог убить ее?

– Вам незачем знать, о чем думает полиция, – бойко ответил инспектор. – Просто отвечайте на мои вопросы самым правдивым образом.

Эстер вскипела и с трудом скрыла негодование. Экий самоуверенный человечишка!

– Я не слышала, чтобы Пруденс когда-либо поощряла кого-нибудь из мужчин, – процедила она сквозь зубы. – Она не увлекалась флиртом. И, по-моему, даже не знала, как это делается.

– Хмм… – Ее собеседник закусил губу. – Ну, предположим. А скажите, не упоминала ли она когда-нибудь при вас имя мистера Джеффри Таунтона? Подумайте, пожалуйста, я нуждаюсь в точном и честном ответе.

Лэттерли сдержала себя невероятным усилием воли – так хотелось ей отпустить пощечину этому типу. Но разговор этот оправдает себя, только если она что-нибудь выяснит… хотя бы самую кроху информации. Сестра поглядела на полисмена, широко раскрыв глаза:

– Можете ли вы описать его внешность, инспектор?

– Неважно, на кого он похож, мисс! – воскликнул тот раздраженным тоном. – Я хочу знать, упоминала ли она это имя в вашем присутствии?

– У нее был портрет. – Эстер солгала совершенно непринужденно. Во всяком случае, это была ложь во спасение. Пруденс действительно брала с собой в Крым портрет, но на нем был изображен ее отец, и мисс Лэттерли знала это.

Дживис заинтересовался ее словами:

– Неужели? А на кого был похож этот человек с портрета?

Хитрость девушки не удалась.

– Ну, э-э… – Она скривилась, словно бы пытаясь с трудом подобрать нужные слова.

– Ну давайте, давайте, мисс, у вас должно быть какое-то представление о нем! – настойчиво проговорил инспектор. – Был он из простых или из благородных? Красивый или так, домашний? Чисто выбрит или с усами, бакенбардами или бородой? Словом, на кого он был похож?

– О, он был из благородных, – увильнула Эстер, надеясь, что полицейский забудет про осторожность и проговорится. – Ну, что-то вроде того… Словом, теперь мне трудно сказать… О, да, – тут она испугалась, что если теперь же не даст ему удовлетворительный ответ, он потеряет интерес к разговору, и поспешно добавила: – Пруденс повсюду носила его с собой!

Дживис потерял терпение:

– Ну же, какой он был? Прямые волосы, правильные черты лица, небольшой рот, светлые глаза, ровный взгляд?

– Да! Похож, – проговорила девушка, изображая облегчение. – Это и есть тот Таунтон?

– Вам незачем знать! Итак, она носила портрет с собой? Похоже, что их кое-что связывало… Итак, она получала от него письма?

– О, да – всякий раз, когда из Англии приходила почта. Но, по-моему, мистер Таунтон живет не в Лондоне?

– Это так, – согласился полисмен. – Но существуют же поезда, и никто не мешает ими пользоваться. Путешествие отсюда до Илинга занимает примерно час или даже меньше. Можно просто приехать и прямо в госпиталь. Придется познакомиться с мистером Таунтоном поближе… – Он мрачно качнул головой. – Такой симпатичный джентльмен, на него леди наверняка одна за другой вешались. А он выбрал себе такую… мало того, что она работала в больнице, так еще и не думала оставлять это занятие!

– Любовь, инспектор, штука забавная, – резко проговорила Эстер. – И хотя люди, бывает, женятся по разным причинам, некоторые не признают женитьбу не по любви. Быть может, мистер Таунтон принадлежал к их числу.

– У вас весьма острый язык, мисс Лэттерли, – заметил Дживис, бросив на нее проницательный взгляд. – А мисс Бэрримор тоже была такой? Независимой и колючей?

Эстер некоторое время молча глядела на него. Описание ей не льстило.

– Я бы выбрала другие слова, инспектор, но, в общем-то, вы правы, – сказала она наконец. – Однако не думаю, что ее могла убить ревнивая женщина. Те дамы, которые могут полюбить мистера Таунтона, не обладают достаточной силой, чтобы удушить такую высокую и сильную жертву. Она стала бы сопротивляться, и преступница наверняка заработала бы кучу царапин и синяков.