Барона и Банту. И Саша в который раз подумал, что он лишь очень приблизительно может себе представить, что на самом деле происходит в маленьких черепушках этих четвероногих друзей человека.
– А я вот верю в то, что вы не виноваты.
– Спасибо.
– И более того, у меня есть при себе доказательства вашей невиновности.
И Саша потряс своей сумкой с уликами, которые должны были помочь обелить доброе имя Марины Захаровны.
– Я знаю человека, который все это подстроил.
– Я тоже его знаю, – печально произнесла Марина Захаровна. – Что от этого толку, если у меня нет доказательств против Олега.
– Как? – поразился Саша. – Как вы поняли, что это Олег?
Саша чувствовал себя слегка уязвленным. Он-то думал, что один обо всем догадался. А оказалось, что Марина Захаровна куда умней его.
Она и сейчас все поняла и усмехнулась:
– Просто я женщина, у меня развита интуиция. А по поведению Олега все можно было понять. Он громче всех кричал, что меня нужно гнать в три шеи. И я знаю, что он давно ведет против меня подрывную деятельность в нашей секции. Мечтает занять мое кресло. Ну-ну! Это ему издалека кажется, что все так просто. А когда попытается… Мне даже страшно представить, куда могут завести его амбиции. Но главное даже не в этом. Причина ненависти ко мне Олега в том, что я прямо сказала, его Кокос больше не может участвовать в…
Но Марина Захаровна не договорила, как раз в это время в зал вошел Олег. Он сразу же увидел Сашу, который и не подумал пересесть подальше от Марины Захаровны. По лицу Олега мелькнула тень неудовольствия, но потом он решил, что нечего ему на таком ничтожестве концентрировать свое внимание, и предложил начать разбирательство. Держался Олег при этом так уверенно, словно выборы уже состоялись и он на них выиграл.
Затем, даже не спросив ни у кого слова, начал сыпать обвинениями в адрес их председателя. Саша чувствовал, как от гнева у него пылают кончики ушей, но ничего не мог с этим поделать. Он демонстративно извлек из сумки капканы, моток проволоки и сеть и разложил их на столе. Но даже это не заставило Олега смутиться и замолчать. Он лишь презрительно скривился в сторону Саши, мол, продался за печеньки, и продолжал говорить.
Сказано было много. Даже слишком много. Пойдя на поводу у своих эмоций, Олег наговорил в адрес Марины Захаровны лишнего. А дальше произошло нечто удивительное. Когда Олег закончил клеймить Марину Захаровну и выдохся, Саша, наоборот, сделал глубокий вдох, взял в руки приготовленные улики и начал вставать с места. Но еще раньше на ноги поднялись несколько старейших членов секции, которые подошли к Олегу, который радостно улыбался и явно ожидал, что ему сейчас начнут жать руки и хвалить за то, что он разоблачил врага. Но вместо этого произошло нечто совсем иное. Один из подошедших размахнулся и смачно дал Олегу по его улыбающейся морде.
Весь зал ахнул. Такого поворота Олег явно не ожидал. Он бы упал, но двое мужчин подхватили его и под белы рученьки выпроводили из зала. Все зрители рукоплескали происходящему и улыбались Марине Захаровне. А Саша, стоя в президиуме с зажатыми в одной руке капканами и мотком проволоки – в другой, чувствовал себя полным кретином.
Когда трое защитников вернулись, тот, кто дал Олегу в морду, подошел к Марине Захаровне и торжественно произнес:
– Дорогая наша Мариночка Захаровна. Никто из нас никогда в жизни не поверил бы ни одному слову этого мерзавца. Мы все знаем вас как глубоко порядочного и искренне преданного делу человека. А за этим хмырем уже не первый год тянется дурной запашок, только поймать за руку его пока что не удавалось.
– И очень хорошо, что именно сейчас он показал нам свое истинное нутро. У меня давно чесались руки начистить ему рыло, а теперь моя мечта осуществилась…
И они говорили еще много разных приятных слов, некоторые даже признавались в любви своей председательнице, так что Марина Захаровна совсем раскраснелась и заулыбалась словно юная девочка. Саше оставалось только хлопать глазами и стоять разинув рот. Оказывается, все и все вокруг него прекрасно понимали про Олега. Один он вел себя как полный дурак! Только вчера разглядел, что за тип был этот его приятель Олег. Саша чувствовал себя очень неловко. Он был смущен, и ему казалось, что он здорово опозорился перед людьми.
Но когда церемония обменом приятностями закончилась и все довольные сегодняшним вечером потянулись к выходу, Марина Захаровна попросила именно Сашу, чтобы он подвез ее до дома.
– Я должна тебя поблагодарить.
– Это за что же? Ведь я ровным счетом ничего не сделал.
– Но ведь ты хотел.
– Я даже рот не успел открыть.
– Ты не побоялся в одиночку выступить против всех. Ты же не знал, что они будут на моей стороне.
– Не знал.
– Вот видишь. Ты хотел меня защитить и ради этого не побоялся пойти даже против вашей с Олегом дружбы. Он ведь был твоим другом, я не ошибаюсь?
– Был. И теперь я даже рад, что за меня с Олегом разобрались другие люди.
– Все закончилось просто отлично. Но я хотела расспросить тебя о том, как продвигается расследование убийства Лики. Все-таки она мне не чужой человек. С ее отцом мы дружили с самого детства.
– Ого! Даже с детства?
– Жили в соседних домах, ходили в один класс.
– Значит, вы и его родителей знали?
– Конечно, я их знала! Более того, я часто бывала в гостях в их семье. Потом мои родители получили квартиру в другом районе города, мы уехали, а в зрелом возрасте мы с Павлом снова встретились и стали общаться уже на почве охотничьего собаководства.
Саша почувствовал, как волнение охватывает его целиком. Вот уж никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Они с Шуриновым ломали голову о том, где бы им найти свидетеля, который бы мог поведать семейные предания Павла Семеновича. А свидетель вот он, под самым боком!
– Расскажите мне! – воскликнул Саша. – Расскажите мне все, что вы про эту семью знаете!
– Милый мой, отчего такой ажиотаж? Уверяю, у них была очень приличная семья. Ни в чем предосудительном никто из них замечен не был.
– Совсем ни в чем?
Саша был так разочарован, что Марина Захаровна даже рассмеялась.
– Ты просто очарователен. Но что ты хотел узнать?
– Дело в том, что погибли все, кто в той или иной степени мог претендовать на наследство Павла Семеновича. Его любовница, которой он по завещанию оставил все свое имущество. Его дочка и ее
