долго терпеть шум и грохот за стеной не стал. Мигом помчался к участковому и добился, чтобы тот явился с проверкой.
– И что же оказалось? Эти шумные приматы имеют полное право находиться в квартире Лики. Все они являются ближайшими родственниками Димы, а Дима является законным мужем хозяйки квартиры – Лики. А раз Дима – это муж Лики, то и его родственники теперь являются членами ее семьи. Теперь никто их не выгонит! Во всяком случае, я точно не смогу ничего тут поделать.
– Мало ли, сколько там у Димы еще родственников найдется. Что же, они все будут жить в квартире Лики?
– Если она не возражает, то да. А она, как можно догадаться, не возражает.
– Но и своего согласия она на это не давала. Пусть участковый не придумывает. Мы сами к вам приедем и выставим эту компанию вон!
Петр Иванович с благодарностью принял это предложение, повесил трубку, но через несколько минут перезвонил снова. Теперь его голос звучал с облегчением, если не с радостью.
– Не надо ничего предпринимать, юноша! Все решилось само собой. Я сейчас к ним сходил, и они мне сказали, что жить тут вовсе не намерены, они будут продавать эту квартиру. Так я попрошу сына, он эту площадь выкупит. И будет мне тишина и покой до самого конца моих дней.
Саша ответил, что очень рад за него.
– Одного не понимаю, как эта семейка собралась продавать недвижимость, которая им не принадлежит?
– Да ведь Дима был мужем Лики, стало быть, его родители приходятся ей свекром и свекровью. Все же родня, хоть и не близкая. Но ближе родни у Лики и не было, они уже узнавали, в отсутствие других претендентов в качестве наследников пойдут свекор со свекровью.
– Неужели у Лики не было ни братьев, ни сестер, ни дядюшек, ни бабушек, ни племянников?
– Никого! Наташенька была совсем одинока, сиротка. А у ее мужа, как она мне говорила, вся родня тоже умерла. Так что получается, Дима был единственным близким родственником Лики.
А Лика была единственной близкой родственницей Павла Семеновича, который хоть и старался вести себя как ее отчим, но на деле приходился девушке родным отцом.
– Очень странное отношение отца к родной дочери.
– Видимо, ребенка Павел Семенович не хотел, когда Лика все-таки родилась, полюбить он ее так и не сумел и всю жизнь вымещал свою злобу на ни в чем не повинной дочурке, считая Лику навязанной ему обузой, которую он теперь вынужден тащить на своем горбу. Но судьба девочки могла быть еще хуже. Если бы судьба подарила Павлу Семеновичу другого отпрыска, которого бы он полюбил, то Лику и вовсе могли отправить в приют. А так она выросла в семье, пусть с отцом у нее отношения так никогда гладкими и не стали.
И все же Лика и Павел Семенович, а также Лика и Дима были ближайшими родственниками. И молодая супружеская пара могла оказаться серьезной преградой на пути Аглаи к вожделенному богатству. Могла бы, но не стала.
Обсудив этот звонок, Олег вновь утратил интерес к происходящему вокруг него. Со стороны могло показаться, что он сосредоточился на управлении автомобилем. Но Саша достаточно близко знал своего приятеля, чтобы не понять: Олег погрузился в глубокую задумчивость. О чем он думает? Об убийствах? И снова что-то подсказывало Саше, что дело в другом.
Когда они уже подъезжали к городу, Олег внезапно произнес фразу, которую явно готовил уже давно:
– Переизбрание Марины Захаровны в нашем клубе теперь должно состояться во что бы то ни стало. Думаю, что в следующие выходные нужно будет собрать внеочередное собрание с целью перевыборов председателя нашей секции.
– Погоди, вина ее еще не доказана.
– Разве не очевидно, что это она калечила собак?
– Она в этом не призналась. И даже напротив, всячески отрицала свою вину.
– Ну а тотализатор?
– Опять же особой вины я тут не вижу. Люди хотели делать ставки, она им такую возможность предоставила. И деньги тратила на нужды клуба, а не клала себе в карман! Она старалась для клуба.
– Нечистоплотная личность не может занимать руководящую должность!
Тон Олега прозвучал столь категорично, что Саша не стал с ним даже спорить.
Вместо этого он произнес:
– И кого ты предлагаешь назначить взамен Марины?
– Кандидатур много. У нас есть уважаемые и серьезные люди, активные члены нашей секции. Да вот хотя бы ты!
– Я? Не ожидал. Но я не гожусь на руководящую должность.
– Пожалуй, ты прав. Руководитель из тебя получился бы хреновый. Но как помощник, исполняющий указания дельного стратега, ты очень даже. Что скажешь? Пойдешь ко мне помощником?
Вроде бы сказано было в шутку. Посмеялись да забыли. Но это так думал Саша. А вот Олег, когда они уже на прощание жали друг другу руки, повторил свой вопрос:
– Так что? Если я на собрании выдвину свою кандидатуру на голосование, ты за меня проголосуешь?
– Ну, конечно. Только к чему эта спешка? И с Мариной еще нужно согласовать.
– Зачем с ней что-то согласовывать?
– Пока что она председатель правления. Без нее нельзя проводить перевыборы.
– Председатель, которая полностью себя дискредитировала своими действиями? Шутишь? Нет, ты как хочешь, но я разговаривал с людьми, очень многие недовольны ее работой. Я не отрицаю ее заслуг в прошлом, не ставлю под сомнение ее преданность нашей секции, но ты же видишь, что Марина уже не тянет. Она дама в возрасте, понятия у нее во многом устарели, мышей она уже не ловит, неспособна держать нос по ветру. Плывет себе по течению, авось куда-нибудь да вынесет. Наша секция при ней стала каким-то затхлым болотом. Нам нужен новый молодой и инициативный руководитель. Да! Это именно то, что нам нужно!
Саша даже не сомневался, что таким руководителем Олег видит именно самого себя. Впрочем, Олег ведь даже и не скрывал своих намерений. Он прямо высказался о том, что намерен провести смену власти в их секции. Почему-то Сашу такое поведение Олега покоробило. Не то чтобы Саша прямо так уж восхищался Мариной Захаровной и методами ее работы. Они и впрямь во многом устарели. Но все же такого подлого подсиживания она тоже не заслужила.
И придя домой, Саша сделал поступок, который нельзя было назвать однозначным. Он позвонил Марине Захаровне и, не называя ничьих имен, сообщил, что против нее готовится переворот.
– Только этого мне сейчас и не хватало, – вздохнула женщина. – И кто же это у нас так рвется к власти? Олег?
– Я не знаю.
– Можешь не скрывать, я и так знаю, что это Олег. Я уже давно
