вынырнул из теней. Кроме парочки охранников и бабушки-гардеробщицы, людей здесь толком не было. Нарвал по-прежнему перегораживал путь, а на попытки атаковать себя в жопку начинал брыкаться и лягаться.
— Куда⁉ — заорал на меня один охранник и потянулся к кобуре, а второй без лишних слов начал кастовать файербол.
Помню, что хотел обойтись без жертв, но ребят пришлось вырубить. Не убить, само собой, а так, принудительно уложить спать.
Как говорится, сорян.
Спешу.
Не помню, что за дар был у Дархана, — лысача, с которого я делал слепок вуали, — но в моём исполнении он стал физиком. Бим-бам, тыщ-тыдыщ, все валяются, всем больно.
Из пирамиды на свежий воздух я вырвался первым, Ариэль с сумкой позади. Остальные инферняшки застыли, разглядывая открывающийся вид, вечернее закатное небо и огни пусть маленького, но города. Приятно было видеть, как инферняхи полной грудью набирают в себя свежий воздух. Сколько они провели в заточении? Месяц? Два? Полгода?
— РАЗЕНДЕ КРАТУС! — закричала Ариэль непереводимый победный клич, и девочки заулюлюкали ей в ответ на манер амазонок.
Внизу нас уже ждали угнанные машины. Двери и багажники раскрыты настежь. В одной Габи, а другая пустая. Ильюха, подогнав машину, должен был покинуть нас. Дескать, не при делах, и вообще не понимает, что за кипишь вокруг происходит.
На мосту стоял прохожий на таксиста Илхуитла похожий. Какие к нему могут быть вопросы? Гулял человек, рядышком живёт.
Собственно говоря, всё самое сложное позади.
Инферняхи были проинструктированы насчёт рассадки и в мгновение ока, прямо отсюда, с высоты третьего этажа, телепортировались на задние сиденья. А вот нам с Ариэль пришлось бежать по-старинке, чтобы не палить контору, что называется. С сумкой денег, которую я галантно забрал у принцессы. По этим грёбаным ступеням. Ненавижу ступени! И обезьян…
— Гоним? — по рации спросила Габи, когда я плюхнулся в водительское кресло.
Деньги я закинул в багажник второй машины. На свою у меня появились планы.
— Нет! — ответил ей. — Ждём!
Кто ж так сразу уходит-то⁉ Мне нужна погоня! Нам ещё вести преследователей до коттеджного посёлка. Если уж подставлять группу Лагранжа, то по полной.
— Едут! — крикнула Габи, когда из-за угла на полной скорости вынеслись два чёрных седана.
— Ты вперёд, я сзади.
— Хорошо!
Ацтечка рванула с места так, что аж покрышки задымились. Нервничает, дурёха. Как бы в столб не влетела по неосторожности.
Не буду слишком завышать свои навыки вождения, — практики экстремального вождения недоставало, — но и преследователи мои были далеко не раллийными гонщиками. Так что погоня у нас вышла скучная.
Сквозь здания не проезжали, под фурами не проскакивали, овощные развалы не громили. Так, петляли по городу туда-сюда на максимально допустимой узкими улочками скорости. Габи ехала впереди и почти сразу же увела нас в спальные районы, туда, где движение потише. А бонусом к тихому движению и пустой дороге стал всякий крупный мусор, пустые ящики, урны и выходящие на улицу крылечки, попадающиеся буквально через каждые сто метров.
Ну как тут разогнаться-то⁉
На прямых участках я периодически заглядывал в голову Чипу и наблюдал за тем, что происходит в пирамиде. Всех нарвалов уже перебили, и теперь Жихарев со товарищи воевали с Лавой. И стоит отдать им должное — группа подобралась такая, что могла бы угандошить виверну и безо всяких подстав.
Работали ребята слажено, чётко и быстро.
Ну а ещё бы!
Они-то не в курсе, что Лава всё это время играла в поддавки, и дерутся на полном серьёзе.
Вскоре я почувствовал, что связь с виверной теряется.
«Лава, бросай всё и улетай!» — приказал я и сосредоточился на дороге.
— Всё, — сказал я Габи по рации. — Хватит. Езжай загород.
— Поняла.
Мы довели хвост до въезда в коттеджный посёлок, и вот тут настала пора его стряхнуть. Одним воплощённым чудищем больше, одним меньше. Сегодня я, кажись, и без того наследил. Господа нарвалы, ваш выход!
«Вести себя тихо и мирно. Просто стоять и перегораживать дорогу, — скомандовал я. — Прикиньтесь коровами. Пожуйте там что-нибудь».
Я воплотил двух жирноватых остроносов в багажнике своей машины, который они своими тушами, конечно, тут же распахнули и вывалились на дорогу. Полное впечатление, что забрались в машину ещё у пирамиды, а тут вдруг им надоело кататься, и они решили пройтись пешком.
Тут же я услышал позади визг тормозов. Всё, стало быть. Отстали.
Поворот, поворот, ещё поворот и вот мы, наконец-то, оказались на нашей улице. Габи ехала впереди и пульт автоматического открытия ворот, — который мы спёрли вместе с машиной, — был у неё.
А пока ворота медленно открывались, я повернулся к инферняшкам, затихшим на заднем сидении.
— Вон, видите открытое окно? — я показал на второй этаж своего дома.
— Видим, господин, — произнесла одна.
— Вот прыгайте туда и не высовывайтесь.
Фьюх! Фьюх! Секунда — и в машине остался только я.
Теперь очередь девчонок.
Габи аккуратно, по широкой дуге, через всю дорогу, повернула в сторону гаража, подкрутила руль, выставляя колёса прямо, и втопила педаль газа. Машина рванула с места в гараж, а Ариэль, державшая напарницу за руку — на второй этаж, вслед за остальными инферняшками. Вместе с Габи.
Всё!
Я ещё подождал, пока чёрные машины покажутся из-за поворота, а потом повторил манёвр. И если первая машина просто ткнулась мордой в заднюю стенку гаража, то я держал педаль газа зажатой до последнего, лишь перед самым ударом нырнув в тени.
В общем, припарковался я в гостиной, к огромному удивлению команды Лагранжа. Которые только-только проснулись после ударной дозы грибочков, которые я им заботливо подсыпал в чай за завтраком.
Какие же всё-таки лица!
С таких надо картину писать!
Впрочем, парней и одну девушку понять можно. Завтракали себе, завтракали… и раз — проснулись. Ничего не помнят, за
