Вновь Пелон и Маккенна переглянулись. Позади, к ужасу последнего, Хачита, зарычав, двинулся вперёд.
— Не делай этого! — закричал апачу белый золотоискатель. — Помни, что твой мёртвый друг велел доверять мне!
Хачита заколебался, его медлительный ум был в нерешительности. Наконец он отложил ружьё.
— Вот и хорошо, — вздохнул Пелон.
Маккенна кивком показал на Юного Мики Тиббса и сказал Пелону:
— Скажи ему, что мы принимаем предложение и согласны в цене. Он, во всяком случае, прав. Что значит для нас лишняя доля золота?
— Ну, между прочим, она означает чертовски больше для меня, чем для этой твоей тощей девицы, Маккенна. Но и я тоже бизнесмен. И мне ясно, что Юный Мики должен войти в нашу маленькую компанию.
Глен Маккенна потряс своей лохматой рыжей головой.
— Я хотел бы смотреть на это столь же легко, как ты, Пелон. Но проблема заключается в том, что всё дело настолько запутывается, что я не могу уже в нём разобраться.
Бандит также помотал головой, но теперь ухмылялся.
— Что же, всё ясно, амиго. Если ты выкинешь какую-то глупость, я застрелю тебя или твою девицу. Если Мики попытается, Хачита воткнёт ему топор в череп, поскольку именно Мики застрелил Б… — он поспешно поправился, — застрелил его друга-чирикауа. Ну а если я попытаюсь, то ты или Мики застрелите меня. С другой стороны, если Хачита увидит, что я тебе угрожаю, он займётся мной, ведь его друг посоветовал ему доверять тебе. Затем, конечно, если он рванёт ко мне, моя достойная мать застрелит его, ну и, чёрт возьми, ты видишь, как всё хорошо устраивается, Маккенна.
Маккенна вновь покачал головой, не без грусти.
— Как скажешь, хефе, — признал он обречённо.
— Хорошо, — позвал разбойник Юнца Мики. — Убери ружьё и подходи, выпей кофе.
Юный Мики медленно повёл головой.
— Сначала вынь свою правую руку из-под серапе и положи револьвер на скалу у огня.
— Иисус Мария! — осклабился Пелон, задирая кверху рассечённую шрамом губу. — Эта чёртова дура Лупе и правда выболтала тебе всё!
— Все они говорят, — заявил Юный Мики, — когда на одеяле. Отложи револьвер на камни.
Пелон сделал, как велено. Они придвинулись к огню, и Малипаи налила кофе в жестяные чашки. Фрэнси Стэнтон села с Маккенной, крепко держась рукой за его руку. Он ощущал, как она дрожит.
— Вот что следует иметь в виду, — сказал Юный Мики Тиббс. — В свете нашего нового компаньонства добавляется нечто особое, кое-что, чего вы не знаете.
— Продолжай, — сказал Пелон. — Мы всегда с удовольствием выслушаем свежие неприятности.
— Что ж, вот что плохо. После этих твоих убийств на ранчо каждый в этой части страны ополчился против апачей, и апачи прячутся повсюду, как койоты. Молва о том, что ты отправился в Сно-Та-Хэй и что все эти неприятности — твоя вина, распространилась по всем племенам. По крайней мере, с дюжину индейских отрядов отправились на поиски тебя, Пелон, стараясь отрезать от Каньона-дель-Оро. Они рассудили так: белым следует показать, что апачи хотят добра, и им нужен твой плешивый скальп так же настоятельно, как и правительству. Однако, я думаю, что делают они это по той же причине, что и мы.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Пелон Лопес.
— Они считают, что если не найдут тебя, то найдут Сно-Та-Хэй. Они сегодня не лучше белых разбойников. Среди них нет ни одного моложе сорока', кто не перережет горла старухе матери, чтобы добраться до этого золота. Чёрт, они больше не дураки. Они больше не торгуют на бисер да зеркальца. Им нужна кровь.
— Боже, как это грустно!
— Ну, не так уж всё плохо. По крайней мере, в одном смысле. В каком-то смысле это не оставляет выбора. Остаётся один путь, Пелон. Назад тебе нельзя.
— Он прав, хефе — сказал Глен Маккенна. — Нам надо не сбавлять темпа.
Вождь бандитов размышлял недолго.
Затем выплеснул остаток кофе, вычистил чашку сухим песком и вручил Малипаи.
— Положи её с остальными нашими сокровищами, мамуля, на вьючную лошадь. Мы трогаем в Сно-Та-Хэй.
Пока старая дама и Фрэнси сворачивали лагерь, мужчины похоронили Сэлли глубоко в скалистой расщелине за водоёмом. Поверх её обёрнутого в одеяло тела были навалены камни, чтоб ни зверь, ни птица не смогли потревожить её покой. Проявлений чувств не наблюдалось, но не было и бесед, шуток, словом, легкомыслия в продолжение этой церемонии. Пока шла печальная работа, Маккенна попытался проследить мысленно весь путь, все свои действия до последнего момента.
Где во всей цепи обстоятельств допустил он грубую ошибку? Какой поворот тропы предоставил ему последний удобный шанс для того, чтобы поставить на кон свою жизнь и Фрэнси? Ему казалось, что он упустил много таких возможностей. Однако по правде, не было такого момента, когда любой решительный шаг, вызванный произволом или отчаянием, не погубил бы Фрэнси Стэнтон, или, что так же плохо или ещё хуже, когда такой шаг не ранил бы или убил его, тем самым отдав девушку во власть банды негодяев. Не видно было спасительной щели, чтобы уйти на волю при первой же возможности. Он решил проанализировать всё это вместе с Фрэнси, чтобы девушка поняла его поведение до этой минуты и знала, как вести себя в будущем.
Самым разумным выводом из всего было продолжать путешествие вместе со сворой Пелона, пока какой-нибудь будущий поворот тропы не откроет окно на свободу, в которой им так долго было отказано. Впереди лежал ещё долгий-долгий путь в Каньон-дель-Оро. Почти наверняка между могилой Сэлли и Сно-Та-Хэй появится время и место, где он и стойкая шестнадцатилетняя девушка смогут предпринять свой побег на волю.
Пока же задача заключалась в том, чтобы играть в игру разбойников вместе с Пелоном Лопесом, поддерживать этот тоненький мостик симпатии, которую этот разбойник-убийца обнаруживал к нему ещё со времён их первой встречи много лет назад; продолжать искать слабость этого злодея, которая ему свойственна и благодаря которой — Маккенна по-прежнему верил — можно будет наконец перехитрить и одолеть его.
Что же до присоединения к банде молодого убийцы Юноши Мики Тиббса, это была сама по себе вещь опасная. Маккенна был уверен, что юнец обладает преступными наклонностями, как и Пелон Лопес, но без спасительной «внутренней искры». За Юнцом Мики на каждом шагу, на каждом привале нужен был глаз, и на каждой миле между привалами. Можно было смело допустить, что при таком окружении — Пелон, Хачита и Юный Мики — ни на миг жизнь двоих белых «компаньонов» не будет в безопасности.
Что касается Хачиты — опять же оставался вопрос скудоумия, отметившего его дикарскую индивидуальность. Он, казалось, предпочитал держаться поближе к Маккенне, но продолжал хмуриться и глядеть на белого человека так, словно должен был вспомнить что-то неприятное, с ним связанное. Это заставляло бородатого золотодобытчика держаться начеку. Иметь рядом подобную тень было скорее охлаждающим, нежели бодрящим ощущением. Всё же, как в случае с Пелоном и Юнцом Мики, с Хачитой следовало мириться.
