В рюкзаке, в который я залез, кроме пончо и всякого другого барахла лежала коробка пастельных карандашей и сборник стихов на японском и английском, с надписями от руки на вьетнамском. Я оставил их у себя, и уже после увольнения со службы показал эту книжку учителю вьетнамского, у которого учился в колледже. Я рассказал ему, откуда она у меня, и поинтересовался, что там написано. Он сказал, что её прежний владелец когда-то учился в Японии и, скорее всего, взял этот сборник стихов и написал в нём любовное послание своей девушке из Ханоя. В Хюэ он был в составе АСВ, собирался побывать дома и отдать ей эту книжечку со стихами и коробку пастельных карандашей. Я их до сих пор храню. И мне однажды подумалось: а может, я просто жду, что когда-нибудь повстречаюсь с этим парнем и скажу: 'Как же я рад, что ты живой! А я ведь для тебя их сохранил'.
Томас Бейли
Дознаватель
525-я группа военной разведки
Сайгон
Январь 1970 г. - август 1971 г.
Брюс Лолор
Оперативник
Центральное разведывательное управление
I корпус
Ноябрь 1971 г. - декабрь 1973 г.
'ФИНИКС'
Томас Бейли: Программа 'Финикс' была программой ликвидации людей, и предназначалась, насколько я понимаю, для выявления вьетконговских представителей на определённых уровнях и их устранения. Чтобы таким образом ослаблять всю организацию. Собственно говоря, в нашей работе по программе 'Финикс' применялся старомодный компьютер от корпорации 'РЭНД', который определял, каких именно членов различных местных комитетов следует устранять.
Брюс Лолор: Раз уж мы хотели победить в той войне, нам надо было не сидеть сложа руки, а лишать Ви-си возможности осуществлять контроль над населением или оказывать на него влияние. Суть программы умиротворения заключалась именно в этом. Самым модным словечком было 'искоренить'. Мы пытались принимать меры по нейтрализации их политической организации.
Всего было три программы: 1-я - Программа переписи населения и учёта жалоб, 2-я - Группа сельского развития и 3-я - 'Финикс'. Мое мнение об этих программах таково: придумали их гении, а реализацией занимались идиоты.
Программа переписи населения и учёта жалоб предназначалась не только для переписи населения - никто ни черта не знал, с чем мы там имеем дело в численном выражении - но и для реального выявления проблем. В её основе лежало представление о том, что если правительству станет известно, что группа крестьян, община и т. п. постоянно подвергается давлению со стороны Ви-си, требующих от них налогов, рисовых налогов, уплаты повинностей, если мы сможем идентифицировать такую проблему, и если правительство сможет продемонстрировать свою способность защитить этих крестьян от дальнейших поборов, то мы сможет переманить их на свою сторону. Именно для этого и предназначалась программа переписи населения и учёта жалоб. После этого к работе подключались работники Группы сельского развития.
Если проблемы какой-нибудь деревни заключались в отсутствии канализации, пригодной для питья воды, мостов и т. д., туда отправлялись работники Группы сельского развития, и вьетнамцы помогали другим вьетнамцам отстроить их деревню заново. Таким образом мы переманивали людей на свою сторону.
Если мы обнаруживали вьетконговца - сборщика налогов, пропагандиста, финансиста, районного уполномоченного и т. д. - в конкретной деревне, то мы могли подключить третью программу - 'Финикс', чтобы (если получится) его арестовать, побеседовать с ним и выяснить местонахождение других членов его ячейки, и таким образом искоренить данную организацию.
Проблема с этой программой состояла в том, что она полностью развалилась. Ей так и не удалось достичь поставленных перед нею целей. Мы позволили вьетнамцам разложить эту систему, и сделали это потому, что сами в массе своей были разложены.
Наряду с прочим, это была ещё и программа истребления. Понятно, что не стоит пытаться всё на свете представлять в розовом свете. Целью этой программы было ликвидировать влияние Вьетконга в конкретной деревне, и каждому, как мне кажется, были определены задачи, которые каждый стремился выполнять в ходе работы или руководства работой в определенных для них рамках. Моя задача состояла в том, чтобы вызывать их к себе и проводить с ними беседы. Если бы я с ними не беседовал - мне было бы хуже. Некоторые полагали, что счёт убитых важней всего, и из-за этого возникали всякие проблемы. При работе по этой программе, откровенно говоря, привыкли сводить застарелые счёты.
По-моему, году в 1968-69 здесь, в Штатах, по этому поводу много грязи было вылито. 'Зелёные береты' были вроде как приданы Управлению, которое пыталось руководить этой полувоенной деятельностью, из-за чего возникали по-настоящему серьёзные проблемы, потому что спецназовцы могли заявить своему начальству из американских военных 'этого мы сделать не сможем, потому что Управление не желает, чтоб мы этим занимались'. А когда им не хотелось делать что-то другое, они заявляли начальству из Управления: 'мы этого сделать не сможем, потому что наше военное начальство не разрешит'.
Они постоянно сталкивали обе стороны друг с другом, чтобы делать то, что было угодно им. И из-за этого в системе возникали определенные трудности. В конце концов их постепенно вывели из программы - именно поэтому вывели. Не знаю, можно сказать, наверное, что это всё политика. А проблема там возникла нешуточная. Американские военные были недовольны, в Управлении были недовольны, и они сказали: 'Ладно, надо определяться'. Когда ты произносишь слово 'политика', то наверняка имеешь в виду то, что пишут в прессе здесь, в Соединенных Штатах. Это стало одной из причин тому, что всю программу прикрыли. Но надо ведь рассматривать этот процесс поэтапно - сначала 'зелёные береты' уходят со сцены налево, затем вся программа сходит со сцены направо, из-за политических осложнений, которые вызывает здесь.
Тем не менее, сначала, когда война только завязывалась, 'зелёные береты' были символом борьбы с повстанцами, и действовали они отлично. Все дело в том, что они... Бэрри Сэдлер сделал с ними то, что хуже уже некуда. Вылез с этой песней, и, ни с того ни с сего, 'зелёные береты' перестали быть небольшим элитным подразделением. Среди них появились всякие разные ковбои, и этим ковбоям хотелось на операциях стрелять, вышибать двери и избивать людей. Нельзя так бороться с партизанами. Разве будут с тобой дружить, когда ты приходишь в деревню и всё там разносишь в клочья? Суть партизанской войны заключается в том, чтобы управлять населением, и, по-моему, мы обнаружили, должны были обнаружить, что нельзя управлять населением, если не подчинить его себе целиком военным путем - что мы могли сделать, но чего не позволяла нам сделать наша политическая система, и хорошо, что не позволяла - или обеспечить себе его поддержку.
В войсках специального назначения появилось слишком много ковбоев. Это было сразу же видно из статистических данных о том, как росла их численность, и как менялись требования по приёму новобранцев. Ни с того ни с сего свернули обучение смежным специальностям, отменили требования по владению иностранными языками. И в очень скором времени стали штамповать их кучами, потому что всем захотелось ходить в зелёных беретах. И вот человек такого типа попадает в очень враждебную обстановку, в которой от него требуется определенная степень образования и культуры - а у него этого нет. И от этого возникали всякие проблемы. И я полагаю, что войска специального назначения провалились именно из-за того, что в них какие-то идиоты шли на операцию и начинали расстреливать людей в лодках. Я думаю, что это происходило из-за того, что они вроде как думали, что так и надо. Фильмов с Джоном Уэйном насмотрелись. А в жизни было совсем не так.
