что-то нехорошее, не хотелось, она девчонка сильная, боевая, энергичная, она должна была выйти к людям. Размышляя таким образом, Егор шел вперед, осматриваясь по сторонам. Прошло уже минут десять, когда он остановился и прислушался.
Ничего. Посмотрел на небо, солнце начало садиться. Эх, времени было потрачено много в доме толстяка с забинтованной головой и странным интерьером в подвале. Пошел дальше, к болотам, как раз перед ними были овраги, туда мог по незнанию попасть кто угодно.
Но там Егор лишь потерял время, сам свалился, ушиб плечо, поцарапал руки и лоб, когда так неудачно наступил на упавшее дерево, поскользнулся и полетел вниз, цепляясь за ветки, хорошо, что не ударился головой. И за все его приключения надо сказать спасибо маленькой блондинке, которая ворвалась в его жизнь и нарушила привычный скучный уклад.
— Черт! — выругался, карабкаясь наверх, а когда вылез, стало уже темно.
Медленно пошел обратно, свернул в сторону деревни и через пятнадцать минут услышал в кустах шорох. Напрягся, снял с плеча ружье, приблизился. Неизвестно, кто там мог быть, даже дикий зверь, в этих лесах всегда водились лоси.
— Федя, ну ты чего… Хи-хи-хи… Щекотно…
— Да ладно, ничего и не щекотно. Ты почему записку не оставила?
— Я оставила, а потом пришла, а ты ее не забрал.
— Не успел. Ты такая красивая.
— Да?
— Очень.
Федя?
Внук Тамары Павловны?
Егор тихо подошел к кустам, глаза привыкли к сумеркам, он мог различить силуэты, стволом отодвинул в сторону ветки и увидел целующихся молодых людей.
— А ну стоять и не шевелиться!
— А-а-а-а-а! А-а-а-а!
Девушка закричала, кинулась бежать, Федя рванул было за ней, но был грубо остановлен окриком.
— Стоять, я сказал!
Федору хотелось плакать от досады, он целовался первый раз в жизни, да еще с девушкой, которая была недоступной и нереально красивой. Ему не верилось, что Вероника пришла на свидание да еще позволила себя поцеловать.
— Федор!
Парень остановился, повернулся. Высокий, широкоплечий мужчина, убирая за спину ружье, подходил к нему.
— Егор Максимович? Вот совсем неподходящее время и место для охоты.
— Ты здесь что делаешь?
— Уже ничего. И это по вашей вине.
— Девушку не видел — блондинка, маленькая такая, дерзкая?
— Так у вас охота на блондинок? Сезон для них?
— Не до шуток мне, я задал вопрос, а ты ответил. Извини, что испортил свидание.
— А вы чего такой грязный? И что с рукой?
— Федя! Я задал вопрос.
— Видел.
— Где она? Где ты ее видел?
— У бабки она, самогон пьет.
— Что?
— Да, у нас, оказывается, участковый не помер, вот и празднуют теперь с Ильичом.
С души упал камень, Егор выдохнул, потрепал Федора по волосам, улыбнулся.
— А она ничего такая, красивая.
— Кто?
— Лиза ваша.
— Это да, красивая.
Хабаров хмыкнул, покачал головой, понимая, что жутко соскучился по своей Лизе и хочет ее поцеловать. А потом уже будет наказывать.
Глава 38
— А давайте выпьем?
— А давайте.
Елизавета подняла красивую хрустальную рюмку, наполненную до краев бордовой жидкостью. Видимо, Тамара Павлова не знала этих самых «краев», наливая уже третью по счету.
Настойка была просто волшебная, Ветрова осознала это с первой рюмки, когда насыщенный ягодный вкус и аромат ударил по рецепторам, а потом обжег язык и раскатился по гортани.
— Да, выпить необходимо, тем более такой повод хороший, участковый оказался жив. Вздрогнем, Ильич.
— Вздрогнем, — Лиза повторила, выпила залпом, ей вообще начинала нравиться вся эта ситуация, все лучше, чем быть в компании мерзкого Семенихина. — А у вас фамилия не Ульянов? Вы так похожи на Владимира Ильича Ленина, мы проходили его на уроках истории.
— Это радует, это очень радует, милая барышня, что молодежь еще знает историю.
— Ой, вы так еще забавно картавите, как он. Он ведь картавил, да? Я не помню, я не слышала.
Лиза икнула, подперла подбородок кулаком, было хорошо, совсем не смущало то, что она совершенно не знала этих людей, что сидела в странном наряде, для которого не хватало лаптей и кокошника. Самсон стоял рядом на столе и разрывал пасть льву, Самсон был красавчиком, а вот Лиза скучала по Великану.
Было бы круто, если бы Егор что-нибудь разорвал Семенихину и его подручным — Семе и Валере — за то, что они ее обижали.
— Чумная, ты в лесу-то что делала? Только не говори, что подснежники собирала, не поверю.
— Их нет в этом лесу?
— Отцвели.
Выдумывать что-то было лень, мозг подтаявшим желе растекался по черепной коробке, легкое опьянение имело место быть, но плясать и петь караоке еще не хотелось.
— Сбежала от маньяка, — Ветрова понизила голос, почти легла грудью на стол, взяла соленый огурчик и смачно им хрустнула. — Так вкусно, очень, вы сами их готовили?
— Сама. На солененькое тянет? Давно?
— Солененькое, почему на него должно тянуть? — Лиза не поняла, о чем говорит женщина, а когда дошло наконец, то сморщилась. — Нет, нет, ничего такого нет.
— Жаль, Егорушке пора бы уже семью завести, деток, а то заперся на год в лесу и живет отшельником. А ты, девка, ничего такая, дурная только, но это с возрастом пройдет.
Мысли в голове Ветровой плясали от выпитого алкоголя, но она живо так представила, что у них с Великаном семья, вокруг бегают дети, а она вдобавок еще с пузом и ест соленые огурцы прямо из банки. Нет, нет, Лиза была не готова к пузу и детям, это пусть сестренка рожает, плодит волчат, а ей этого не надо, она еще слишком молода.
— Нет, ничего такого, о чем вы подумали, нет, просто огурцы вкусные, — Лиза демонстративно дожевала, улыбнулась женщине, но думать о том, что они имели с Егором незащищенный секс, от которого как раз появляются дети, не хотелось.
— Так, говоришь, от маньяка сбежала? Да, чудные у молодежи забавы нынче.
— Девочки, а давайте еще выпьем, — Владимир Ильич сделал предложение, девочки согласились, потом он произносил долгий тост, смысл которого Лиза потеряла уже в самом начале.
Чокнулась со своими новыми знакомыми, не забыла и про Самсона со львом. Но как только Лиза опрокинула в себя алкоголь, зажмурилась, открыла глаза, то услышала, как где-то за спиной скрипнула дверь, и раздался знакомый голос.
Сердце моментально ёкнуло в груди, часто забилось, подпрыгнуло к горлу и ухнуло вниз.
— И где она?
— Там, с бабулей, выпивают.
Егор широкими шагами, не разуваясь, хотя Тамара Павловна этого не любила, прошел в гостиную, остановился и посмотрел на собравшуюся за столом публику. Владимир Ильич, хозяйка дома и его Дюймовочка в странном наряде,
