– Я, конечно, дико извиняюсь, – начал Ральф. И уже по голосу я поняла, у них безвыходка. – И никогда бы не стал тебя вызывать! Да мне пр–р–роще себе лапу отгр–р–рызть! Однако! Ты шар–р–рил в зельях! Что такое «шкурка сопатки»? Мы тут с Р–р–ригиной все перерыли!
Глава тридцать четвертая
– Гори в аду, и разбирай мой почерк! – надменно заметил Рафаэль, глядя на бомжеватого вида личностей. – Я, наверное, тебя расстрою, но…
– Мы сами не в курсе, что это, – подала я голос, запахивая халат.
Ральф что–то рыкнув Ригине. Та рыкнула в ответ, запахивая халат поверх изодранной ночной рубашки. Ммм! Я так понимаю, что это мы одни воздерживаемся. А кто–то не воздерживается ни капельки.
– Спасибо тебе, мохнатый друг, за то, что у меня есть отпуск. И за то, что мне завтра не нужно на работу, – ядовито заметил Рафаэль.
– Знаешь, Ночная Фиалочка, я начинаю тебе завидовать, – оскалился оборотень.
Мне казалось, что все сейчас перерастет в скандал, поэтому я решила вмешаться. Может, они если не помирятся, то этот викинг сам убедиться, что меня здесь никто не обижает.
– А мы уже вас набирать хотели, – усмехнулась я, показывая тайную визиточку. Рука мужа скользнула мне на талию, а взгляд пообещал убить меня на месте. – А тут вы нас опередили. Впрочем, две головы хорошо, а четыре лучше!
– И у вас сопатка? – спросил Рафаэль, присматриваясь к чужой тетради с круглым крючковатым почерком. – Понятно!
– Ой, а может, они друг у друга списали? – спросила я, вспоминая, что дети дружат. – Ну, такое бывает!
– Погодите, у меня тут еще вызов! – дернулся Ральф, водя рукой по зеркалу, словно моет его. Он посмотрел куда–то в угол.
– Да я откуда знаю, что такое эта ср–р–раная сопатка! – выдал он, дернув губой. – Сами не в кур–р–рсе! Сидим с Малеволентами, думаем! Ну, присоединяйся!
Внезапно зеркало расширилось, а рядом появилась картинка. На нас смотрела мадам на фоне зеленых обоев, похожая на злую ведьму из сказки . Перед ней стоял котел, в котором что–то булькало.
– Очень приятно, – неприятным голосом произнесла мадам. И только сейчас я заметила кучу книг на заднем плане. – Сейчас позову остальных!
Не прошло и десяти минут, как экран стал размером со стену. На нас смотрели такие же сонные, с мешками под глазами семейки, обложенные книгами. И все наперебой что–то вещали, жаловались. Где–то орал ребенок.
– Тише! – крикнула я. – Погодите! Не все сразу! Я так понимаю, что у всех сопатка!
Мне закивали и нескладным хором начали что–то показывать и доказывать.
– Верю, верю, – выдохнула я. – Значит, это не ошибка ребенка. Ладно бы один ошибся. А так сразу все! Ну не может такого быть!
Со мной бурно согласились.
– Дорогие «сопатовцы», есть предложения? – спросил Рафаэль, глядя на десятки глаз.
– Думаю, один кто–то пытается вызвать ректора, – начала я. – А мы пока думаем, что это такое.
– Так! Тишина. У нас бабушка в астрал вышла! Она – сильнейший медиум! – перекрикивала одна семейка. – Сейчас все выясним. Просим тишину…
Пестрая старушка с закрытыми сидела за столом, водя руками над хрустальным шаром. Зрелище было завораживающее. В шаре клубился белый дым, а комнату словно заволокло туманом.
– О, духи… – слышался ее заунывный монотонный голос. Все родители притихли, внимательно следя за медиумом. – Скажите мне…. Ответьте на мой вопрос… Что такое шкурка сопатки?
Внезапно бабку начало дергать. Вместе с ней подпрыгнул стол и шар. Вся семья бросилась к ней.
– Они не знают! – прошептала бабушка.
– Так, все! У нас в роду был бывший преподаватель зельеварения! И мы собираемся его воскресить на время!– произнес беловолосый мужчина. – Жена этим занимается! Как успехи, гробуленька моя?
– Щас! – крикнул женский голос. – Руку ему приделаю! Дорогой, если у него будет две левые, он сильно обидится? Хотя, ладно!
– Что там с ректором? – спросила я, с надеждой глядя на… А кого я отправила звонить ректору. – Дозвонились?
– Нет! – слышался голос с дальнего конца зеркала. – Он не берет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Др–р–рыхнет, зар–р–р–раза! – рявкнул Ральф, пока Ригина листала учебники.
– Сволочь такая! – поддержали оборотня остальные родители, возмущенно загалдев.
– Тише! Давайте разделимся! – предложила я, слыша, как Рафаэль на другом конце стены обсуждает с кем–то какие–то правила зельеварения. Он апеллировал такими словами, что я почувствовала себя неучем.
– … и вы предлагаете взять дистиллят, – сощурился он, заложив руки за спину. С ним беседовали еще трое родителей. – Хорошо, я помню про заменимость ингредиентов. Но нам нужно знать хотя бы начальные магические свойства, чтобы …
Вокруг мужа собрался клуб интеллектуалов, а на меня смотрели те, кто не может нормально почистить и покрошить картошку.
– Дорогая, ты там что–то готовишь? – спросил один мужчина, доказывая Рафаэлю, что это «шкурка с лопатки». Осталось только выяснить чьей.
– Жертвоприношение, – послышался воркующий голосок, а в дверном проеме показалась миловидная блондинка , сладенькая, как плюшечка, в окровавленном фартуке. – Я пожертвовала нашу курицу, которую собиралась приготовить завтра на ужин. Мне завтра на работу, поэтому я решила вызывать демона!
«Кто посмел нарушить мой покой?!», – послышался жуткий рык. Потом стало тихо, ибо все присутствующие смотрели на один экран. «Тише, тише!», – шикали друг на друга все, слушая крайне внимательно.
Мне тоже было интересно увидеть демона. Но все это происходило в другой комнате, пока муж сидел в полоборота.
«Сначала одолей меня, смертная!», – послышался зловещий хохот под аккомпанемент красных всполохов на стене.
Послышался такие жуткие звуки, от которых мне стало страшно и любопытно. Но больше страшно за бедную милую женщину.
Потом все стихло.
– Он не знает, – произнес милый и очень расстроенный голосок, а в дверном проеме появилась все так же милая плюшечка с огрмной головой жуткого рогатого чудища в руках. – Дорогой, вынеси мусор, пожалуйста. Я демона разложу по пакетам, ты завтра пойдешь на работу, не забудь.
Внезапно бабку начало дергать. Вместе с ней подпрыгнул стол и шар. Вся семья бросилась к ней.
– Они не знают! – прошептала бабушка.
– Так, все! У нас в роду был бывший преподаватель зельеварения! И мы собираемся его воскресить на время!– произнес беловолосый мужчина. – Жена этим занимается! Как успехи, гробуленька моя?
– Щас! – крикнул женский голос. – Руку ему приделаю! Дорогой, если у него будет две левые, он сильно обидится? Хотя, ладно!
– Что там с ректором? – спросила я, с надеждой глядя на… А кого я отправила звонить ректору. – Дозвонились?
– Нет! – слышался голос с дальнего конца зеркала. – Он не берет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Др–р–рыхнет, зар–р–р–раза! – рявкнул Ральф, пока Ригина листала учебники.
– Сволочь такая! – поддержали оборотня остальные родители, возмущенно загалдев.
– Тише! Давайте разделимся! – предложила я, слыша, как Рафаэль на другом конце стены обсуждает с кем–то какие–то правила зельеварения. Он апеллировал такими словами, что я почувствовала себя неучем.
– … и вы предлагаете взять дистиллят, – сощурился он, заложив руки за спину. С ним беседовали еще трое родителей. – Хорошо, я помню про заменимость ингредиентов. Но нам нужно знать хотя бы начальные магические свойства. Сегодня какой день недели? Четверг? Так вот, в четверг я с идиотами не спорю. Приходите в пятницу.
Вокруг мужа собрался клуб интеллектуалов, а на меня смотрели те, кто не может нормально почистить и покрошить картошку.
– Дорогая, ты там что–то готовишь? – спросил один мужчина, доказывая Рафаэлю, что это «шкурка с лопатки». Осталось только выяснить чьей.
– Жертвоприношение, – послышался воркующий голосок, а в дверном проеме показалась миловидная блондинка , сладенькая, как плюшечка, в окровавленном фартуке. – Я пожертвовала нашу курицу, которую собиралась приготовить завтра на ужин. Мне завтра на работу, поэтому я решила вызывать демона!
