По дороге мы с Джошуа проходили мимо множества высыпавших из своих жилищ хранителей, и я то и дело ловила на себе взгляды. Джошуа повел меня не в сторону дома своего отца, а в противоположную, в обход небольшой горы. Конечно, после стольких лет жизни рядом со Скалистыми горами, все Аппалачи казались мне «маленькими». Такой вот горный снобизм.
На самом деле гора была не так уж мала, и мы уходили все дальше и дальше от селения хранителей. Лес стал гуще, солнце клонилось к горизонту, и сгущались сумерки.
— Я вроде как буду жить на окраине, — извиняющимся тоном сказал Джошуа. — Нас становится все больше и больше, а в центре города места не так уж много. — Слово «город» показалось мне некоторым преувеличением; хорошо, хватило ума промолчать. Да, я определенно становлюсь снобом. — Помогают пещеры, так что места еще достаточно.
— Они естественные?
— Некоторые. Другие остались от заброшенных горных выработок.
— Здесь красиво, — сказала я. Мне нравились все эти лиственные деревья. Может, я и скучала по Монтане, но листья, без сомнения, приятнее на вид, чем сосновые иголки. — И по крайней мере, уединение тебе обеспечено.
— Это точно. — Он улыбнулся. — Ты, наверное, считаешь такую жизнь примитивной. Или вообще первобытной.
Его замечание удивило меня. Хранители так истово защищали свой образ жизни! Казалось немыслимым, чтобы кто-то из них хотя бы подумал, будто чужак может поставить его образ жизни под сомнение. Или чтобы мнение этого чужака вообще кого-то интересовало.
— Здесь просто все по-другому, — дипломатично ответила я. — По сравнению с тем, к чему я привыкла.
На мгновение сердце сжала тоска по всем людям и местам, от которых я сейчас была оторвана. Лисса. Адриан. Остальные наши друзья. Двор. Академия Святого Владимира. Я постаралась стряхнуть с себя это настроение. Сейчас не время хандрить, да и с Лиссой я смогу «увидеться» позже, пусть на свой лад.
— Я бывал в человеческих городах. И в других местах, где живут порченые. Мне понятно, почему тебе там нравится… Я не возражал бы против электричества, — смущенно добавил Джошуа.
— Почему вы не используете его?
— Как? Мы просто слишком далеко, и никто не знает, что мы здесь. Люди с лилиями говорят, что так нам легче скрываться.
До меня раньше не доходило, что они просто терпят эти условия, поскольку вынуждены прятаться. Интересно, насколько они в действительности привержены так называемым старым устоям? И еще интересно, какую роль в их затворничестве играет влияние алхимиков?
— Вот мы и пришли, — прервал мои раздумья Джошуа и сделал жест в сторону темного провала на уровне земли.
Отверстие было достаточно велико, чтобы мог войти взрослый.
— Мило.
Раньше я заметила, что некоторые пещеры расположены выше и их обитатели либо карабкаются по склону, цепляясь голыми руками, либо используют самодельные лестницы. Вход с уровня земли воспринимался как роскошь.
Джошуа, казалось, удивился.
— Правда?
— Правда.
Дневной свет остался позади нас. Джошуа зажег факел, и мы двинулись внутрь. Вначале приходилось слегка пригибаться, но чем дальше мы углублялись, тем выше становился потолок. В конце концов мы вышли в обширное сферическое помещение. Полом служила плотно утрамбованная земля, стенами — грубо обработанный камень. Пещера явно имела естественное происхождение, но чувствовалось, что для ее облагораживания прикладывались немалые усилия. Пол чистый, ровный; камни, прежде лежащие на нем, аккуратно сложены в углу. Имелось уже и кое-что из мебели: небольшое деревянное кресло и матрац, на котором едва мог поместиться один человек.
— Тебе, наверное, кажется, что здесь тесно, — сказал Джошуа.
Что правда, то правда; хотя пещера была больше моей комнатки в общежитии Академии.
— Ну… да. Кстати, сколько тебе лет?
— Восемнадцать.
— Как и мне, — сказала я, и это, по-видимому, очень его обрадовало. — В восемнадцать лет иметь собственную пещеру… это круто.
Было бы еще круче, если бы здесь имелось электричество, Интернет и сантехника, но вряд ли стоило упоминать об этом.
Его голубые глаза сияли; ничего не скажешь, они очень красиво контрастировали со смуглой кожей. Я тут же выбросила из головы эти мысли. Я здесь не в поисках бойфренда. Но по-видимому, так думала я одна.
— Ты можешь остаться, если хочешь, — внезапно заявил Джошуа. — Порченые никогда не найдут тебя здесь. Мы можем пожениться, а потом, когда появятся дети, построить спальный этаж, как у моих родителей, и…
Слово «пожениться» заставило меня попятиться к выходу в таком ужасе, словно я была младенцем, на которого напал стригой. С той лишь разницей, что в случае возможного нападения были определенные признаки, предупреждающие меня о нем.
— Тихо, тихо, притормози немного! — Чего-чего, а этого я никак не ожидала. — Мы же только что познакомились!
Слава богу, он не подходил ближе.
— Знаю, но иногда бывает и так.
— Что, женятся люди, едва знающие друг друга?
— Конечно. Такое все время происходит. И, серьезно, лично я уже успел понять, что ты мне нравишься. Ты потрясающая. Красивая и, похоже, прекрасный боец. То, как ты держишься… — Он покачал головой с выражением благоговения на лице. — Никогда не видел ничего подобного.
Жаль, что он был такой симпатичный и вежливый. Когда тобой восхищается какой-нибудь страшила, от этого гораздо легче отмахнуться. Припомнились слова Сидни о том, что здесь меня будут считать очень привлекательной.
— Джошуа, ты мне правда нравишься, но… Я слишком молода для замужества.
Он недоуменно посмотрел на меня.
— Ты же говоришь, тебе восемнадцать?
Понятно, возраст здесь не аргумент. В общине Дмитрия детей имеют люди и моложе меня. Не удивлюсь, если здесь женятся еще в подростковом возрасте. Я попробовала зайти с другой стороны.
— Я вообще не уверена, что хочу выйти замуж.
Он понимающе кивнул.
— Умно. Мы сначала могли бы просто пожить вместе, посмотреть, как будем ладить. — Серьезное выражение его лица сменилось улыбкой. — Но я человек спокойный. В любом споре буду уступать тебе.
Против воли я засмеялась.
— Тогда пусть так будет и в этом случае. Признаюсь, я просто не готова… ни к чему такому. Кроме того, я уже встречаюсь с парнем.
— С Дмитрием?
— Нет, с другим. Он остался при дворе порченых.
Неужели я это сказала? Просто ушам своим не верила.
Джошуа насупился.
— В таком случае почему он не здесь, чтобы защищать тебя?
— Потому что… Ну, он не такой. И я сама могу о себе позаботиться. — Меня раздражало, если кто-то считал, будто я нуждаюсь в защите. — И послушай, даже если бы его не было, я вскоре уеду. У нас с тобой ничего не может быть.
