Ни она, ни Кай не имели права игнорировать такое чудовищное нарушение основных устоев Федерации. В какой-то момент она пожалела о том, что отправилась сюда не одна: тогда бы она смогла закрыть глаза на увиденную ею картину. Или хотя бы попытаться забыть, как забывают ночные кошмары. Но Боннард стал свидетелем, так что путь к отступлению отрезан. Гравитанты должны быть преданы общественному суду. Но кто знает, насколько действенными окажутся слова против их физической силы. Если они решились убивать животных и пожирать их мясо, значит, для них уже не существует никаких авторитетов.
Эти ужасные мысли сопровождались приступами тошноты, и, чтобы прийти в себя, Вариан энергично тряхнула головой.
— — Живое существо, еще не помеченное, — мрачно сказал Боннард.
Желая любым способом отвлечься от обессиливающих ее кошмарных мыслей, Вариан развернула флиппер и стала преследовать животное. Вот оно показалось в просвете между деревьями.
— Пометил, — сказал Боннард. — Это один из клыкастых. Знаешь, Вариан, он ранен!
Хищник закружил по поляне и внезапно вытянулся во весь рост, яростно хватая воздух коротенькими породами лапками. Из-под ребер клыкастого торчал толстый сук, из раны ручьями струилась алая кровь. Вариан поняла, что сук был грубо сработанным копьем, с: чудовищной силой пронзившим бок зверя.
— Разве мы не будем оказывать ему помощь, Вариан? — спросил Боннард, когда она снова развернула флиппер.
— Одним нам не справиться, Боннард.
— Но ведь он умрет!
— Да, но сейчас мы ничем ему не поможем. Мы не сможем даже приблизиться к нему на такое расстояние, которое позволило бы впрыснуть в рану лекарство.
Надеюсь, ему удастся вытащить это… — Она сама не поняла, почему осеклась, ведь она не собиралась оправдывать гравитантов, а Боннарда уже ничем не испугаешь.
Разве не плотоядные преподали гравитантам урок жестокости? Сколько еще раненых животных встретят они с Боннардом в этой части планеты?
— Ты случайно не заснял его на пленку, Боннард?
— — Да, заснял.
— Спасибо. Я возвращаюсь домой. Нужно как можно скорее поговорить с Каем. — Боннард посмотрел на передатчик, но она отрицательно покачала головой. — Это исключительный случай, Боннард. И вообще, еще раз прошу тебя — ничего никому не говори и… — Она хотела добавить: «Держись подальше от гравитантов», но при виде напряженного, расстроенного лица мальчика решила, что такой совет будет излишним.
Какое-то время они молчали.
— Вариан?
— Да, Боннард? — Она надеялась, что сможет ответить на его вопрос.
— Но почему? Почему они сделали такую ужасную вещь?
— Мне и самой хотелось бы понять это. Нельзя однозначно объяснить мотивы жестокости и насилия. Мне всегда внушали, что насилие возникает тогда, когда нет иного выхода для накопившегося раздражения и отчаяния.
— — Но на каждое действие есть противодействие, Вариан. Это первое правило, с которым знакомят на космическом корабле. Все взаимосвязано.
— Да, потому что вы, корабляне, всегда находитесь или в свободном падении, или в открытом космосе, следовательно, прежде всего вы должны научиться контролировать свои эмоции и поступки.
— Но ведь на планетах, где родились гравитанты, и у тебя жизнь проходила бы в постоянной борьбе с высокой гравитацией, — продолжал рассуждать Боннард. Вариан видела, что, пытаясь понять случившееся, он бросается из крайности в крайность.
— До тех пор пока я не приспособилась бы к этой жизни и не перестала относиться к ней как к борьбе.
— А к жестокости можно привыкнуть? — Боннард был потрясен. Вариан горько усмехнулась:
— Да, Боннард, можно привыкнуть и к жестокости. Миллионы лет назад люди жили в мире насилия, и им приходилось как-то приспосабливаться.
— Как я рад, что родился в наше время.
На это Вариан ничего не ответила. Интересно, а она этому рада? Раньше, когда люди еще стремились к цивилизации, которая отвергает употребление животной пищи, которая не навязывает собственных законов другим народам, для которой в порядке вещей доброжелательные, миролюбивые отношения с самыми разными, самыми диковинными существами, — так вот, раньше, даже всего лишь триста лет назад, женщине еще приходилось сталкиваться с проявлениями варварства и бороться с ними. Одно дело, когда звери дерутся и убивают друг друга, повинуясь закону естественного отбора. Это еще можно понять. Правда, знание законов эволюции никогда не мешало ей спасать более слабого, если это было возможно. Но то, что человеческие особи, более сильные, более ловкие и гораздо более опасные из-за своей сложной психической организации, нападают на глупую скотину из спортивного удовольствия, было несомненной дикостью.
Что же им с Каем делать? И снова она пожалела, что взяла с собой Боннарда. Хотела всех перехитрить — вот и доигралась. Только травмировала его зрелищем бессмысленной жестокости. Но разве она предполагала увидеть такое, когда отправлялась взглянуть на «особое место» Баккуна? Откуда она знала? Теперь, когда все вышло наружу, необходимо принять самые строгие меры. Теперь уже не скажешь, что гравитанты держат в тайне свои низменные забавы. И раскаиваться в том, что она влезла во все это, тоже слишком поздно.
С другой стороны, на этой планете, где, кроме них, нет ни одного разумного существа, лучше быть в курсе любых варварских акций. Успокаивало ее и то, что объектом низменных страстей гравитантов стали тупые травоядные и хищники, а не восхитительные золотистые Гиффы. Если бы зло причинили им…
Она чуть не задохнулась от ярости. Никогда в жизни она не злилась так сильно.
Вариан попыталась собраться с мыслями. Если она хочет командовать другими, ей нужно держать себя в узде.
Они летели над широкой равниной, за которой лежало их гранитное плато.
До лагеря было рукой подать. Она так надеялась, что Кай почему-нибудь да вернется в лагерь пораньше. Дурные вести не давали покоя — ей надо было серьезно выговориться. Против воли в голове у нее все время крутилась одна и та же тревожная мысль: чем же сейчас занимаются гравитанты?
Она посадила флиппер и уже на земле напомнила Боннарду, чтобы он не рассказывал ничего даже Клейти и Терилле, не говоря уже о Габере.
— Ты не знаешь Габера, — с улыбкой сказал Бон-нард. — Он страшно болтлив, но если речь идет не о картах и не о месторождении, он нем как рыба.
— Постой-ка минутку, Боннард. — Вариан жестом удержала его. Наверное, она опять совершает глупость, продолжая втягивать его в дела взрослых. Она вглядывалась в дрожащее энергетическое поле с танцующими голубыми искорками умирающих насекомых, пытаясь спокойно обдумать, кому еще кроме Кая в этом поселке можно довериться. Потом снова взглянула на мальчика, он кивнул, готовый выполнить ее указания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
