— Боннард, я заберу аккумулятор из этого флиппера. Когда прилетят другие, ты и из них вытащишь аккумуляторы. Не удастся внести их в лагерь спрячешь где-нибудь в кустах. Если кто-нибудь спросит, в чем дело, скажешь, что тебе велели прочистить клапаны. Да, это не вызовет подозрений. Ты все понял? — Давая ему инструкции, она уже отсоединяла блок питания. — Ты знаешь, где находятся аккумуляторы в маленьких флипперах? А как их снимать?
— Портегин показывал нам. — Он передал ей ручную лебедку, она прикрепила к ней тяжелый блок питания и вытащила его из флиппера. — Мне надо взять другую лебедку.
Они двинулись к воротам. По выражению его лица она поняла, что ему не терпится задать ей массу вопросов, но он так и не открыл рта. Их впустила Ланзи. Она с удивлением посмотрела на волочившийся за Вариан аккумулятор.
— Один из клапанов засорился, — сказала Вариан.
— Поэтому вы и вернулись так рано? Отлично. — Серьезное лицо Ланзи расплылось в широкой улыбке. Она махнула в сторону загончика Денди. Тризейн склонился над оградой и внимательно рассматривал малыша, который мирно похрустывал травкой, не обращая внимания на то, что за ним наблюдают.
— Тризейн вылез из своей лаборатории? Что стряслось?
— Пусть сам тебе расскажет. У него для тебя сюрприз.
— Сюрприз?
— Иди сюда, Боннард, возьми у Вариан эту штуковину и оттащи ее на место…
Вариан показала Боннарду на шаттл. Ланзи встретила этот жест изумленным взглядом.
— Ну, хорошо, отнеси его в шаттл, — сказала она, — и возвращайся. Тебе тоже будет интересно послушать о предполагаемом предке твоего питомца.
— Что? — удивился Боннард.
— Быстренько в шаттл и обратно. — Ланзи обеими руками подтолкнула его.
— Клапаны блока питания, Вариан? Ведь это только отговорка, не так ли?
— Ланзи тебе уже сказала? — Тризейн оторвал взгляд от Денди и уставился на Вариан. — Ну почему же раньше никто ничего мне не говорил? То есть я, хочу сказать… почему я должен был ломать голову над клеточным строением каких-то обрывков тканей? Это существо… из нашего доисторического прошлого…
Эти странные слова заставили Вариан подбежать к нему.
— Доисторическое прошлое? О чем это ты, Тризейн?
— Видишь ли, этот экземпляр — замечательный образец примитивного травоядного…
— Я знаю…
— Нет, нет, дорогая Вариан, не просто примитивного травоядного этой планеты, а травоядного земного типа, из отряда непарнокопытных.
— Да, я знаю, что это непарнокопытное. Ось стопы у него проходит через средний палец.
— Вариан, ты нарочно издеваешься надо мной? Это животное, — Тризейн театральным жестом указал на Денди, — отдаленный предок лошади. Это самый настоящий чепрачный тапир. Земного типа!
Наконец-то до Вариан дошло значение сделанного Тризейном заявления.
— То есть ты пытаешься убедить меня в том, что этот зверь не просто похож на лошадь земного типа, но является ее прямым предком?
— Что значит «пытаешься убедить»? Я знаю, что говорю, Вариан.
— Этого не может быть, — сухо сказала Вариан, уверенная, что он подшучивает над ней.
Тризейн усмехнулся, гордо выпрямился и важно оглядел свою маленькую аудиторию.
— Может, я кажусь вам чудаком, этаким рассеянным ученым, который ничего не знает, кроме своей аналитической химии, но хочу заметить, что в своих выводах я никогда не ошибаюсь: хотя мне приходится проводить опыты на скорую руку и пользоваться далеко не лучшим оборудованием, за их результаты я ручаюсь. Недавно у меня сложилось впечатление, что кто-то хочет меня разыграть — чтобы проверить мою компетентность, что ли. Мне привезли на анализы ткани двух совершенно разных живых организмов, которые будто бы отлично уживаются на этой планете. Но меня на мякине не проведешь.
Постыдились бы. Так вот, заявляю со всей категоричностью — трюк не удался.
Образчики тканей, которые ваша бригада привозила на анализы, принадлежат живым организмам, обитающим на нескольких разных планетах. Что, разве Рикси не взяли с собой лаборантов? Или вы подсунули мне ткани животных с планеты Тхеков? ^ — А что ты скажешь о том образце, который Боннард принес тебе неделю назад? — Она почти не сомневалась в том, каким будет ответ Тризейна.
— Ах да, ну что ж — судя по клеточному строению животное вполне сравнимо с этим. Разумеется, позвоночное: в формуле крови преобладает гемоглобин — все как надо. Ну прямо как вот у этого парнишки! — И он ткнул большим пальцем в сторону Денди. — Боннард! — обратился он к мальчику. Ланзи мне сказала, что ты спас детеныша?
— Да, сэр. Ну и кто же он?
— Чепрачный тапир, если только я не дал маху, — сказал Тризейн с некоторым панибратством, с которым взрослые обычно обращаются к молодежи.
— Это что, очень важно? — спросил Боннард у Вариан.
— Если он и в самом деле настоящий тапир, очень важно, — сухо сказала Вариан.
— Ты мне не веришь! — возмутился Тризейн. — Я вижу, все еще не веришь!
Я могу доказать! — Одной рукой он взял Вариан за локоть, другой ухватил за плечо Ланзи и повел обеих к шаттлу. Вообще-то в такие кратковременные экспедиции не разрешается брать никакой информации о природе родной планеты, но я все-таки захватил свои дискеты. Увидите сами.
Еще не дойдя до лаборатории, Вариан уже знала, что ей предстоит увидеть. Несмотря на невнятную речь и некоторую чудаковатость, Тризейн на самом деле никогда не ошибался в своих умозаключениях. Жаль только, что на дискетах Тризейна не будет никакой информации о том, каким образом сородичи Денди попали на Айрету. Положим, исследовав клеточное строение тканей, Тризейн доказал, что скаты — аборигены, а теплокровные пятипалые родом не с этой планеты. Ну и кому от этого легче? Еще одна загадка в общей неразберихе их экспедиции: имплантированной или просто затерявшейся, занимающейся изучением уже изученной планеты, не имеющей связи с базовым кораблем и оказавшейся под угрозой мятежа.
Тризейн затащил их в лабораторию и теперь копался в своей дорожной сумке, свисающей с потолочного крюка. Он достал аккуратно перевязанную стопку дискет, нашел ту, которая была ему нужна, и с видом победителя вставил ее в дисковод терминала. От его обычной нерешительности не осталось и следа. Он сразу же застучал по клавишам, нажал на печать и выжидающе посмотрел на обеих женщин.
Перед ним появилась картинка, изображающая самого настоящего Денди только окрас был немножко другим. Под картинкой красовалась аккуратная надпись: «Hyracotherium. Земля. Мезозойская эра. Вымерший вид». У питомца Боннарда шерсть была буро-черной, а у этого животного — темно-серой с едва заметными бурыми полосками. Это различие, догадалась Вариан, обусловлено мимикрией — необходимостью маскироваться, приспосабливаясь к определенным условиям окружающей среды. Значит, предки Денди прожили на Айрете довольно долго. Полная бессмыслица.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
