теперь вместе. Ты вернулась. Как сказал Бишоп, это чудо. Все получится. Я знаю, что все получится.
Ноа не хотел видеть трещины. Он не хотел видеть уродство. Не хотел признавать трудный путь, который лежал перед ними.
Сегодня сделан первый шаг в грандиозном путешествии. Путешествие, которое их маленькая семья пробовала пройти, пока мир рушился вокруг них.
Все шансы против них. Шансы были против них всех.
Страданий и боли будет столько же, сколько радости и счастья.
Ханна знала это. Она понимала это и принимала.
Но не была уверена, сможет ли Ноа. Справится ли он.
Она старалась, чтобы обида не отразилась на ее лице. Может быть, он будет готов позже. Слишком многое нужно принять — ее чудесное возвращение, жена, давно умершая, вдруг оказалась очень даже живой. Живая, но израненная и другая почти во всех отношениях.
Ей нужно рассказать ему, кто это с ней сделал, но это может немного подождать. Хотя бы несколько минут.
Ханна решила сменить тему на что-то более радостное, на что-то общее.
— Майло... он такой большой. Расскажи мне о нем. Я хочу знать все.
Лицо Ноа просветлело. Его любовь к их сыну совершенно очевидна. С этим никогда не возникало проблем.
— Он такой умный. И храбрый. Этот ребенок бесстрашен. Когда ему было четыре года, он пытался прыгнуть с трамплина в бассейне клуба. Никаких плавсредств или чего-то подобного. Я успел подскочить до того, как он упал в воду. Но мне пришлось следить за ним как ястреб. Он довольно тихий, немножко серьезный. — Ноа ухмыльнулся. — В этом он похож на тебя. Он любит читать и лего. Мстителей. Обычные детские вещи.
— Он все еще любит арахисовое масло?
— О, боже. Он бы ел масло во время каждого приема пищи, если бы я ему позволил.
Она улыбнулась.
— Блинчики, намазанные арахисовым маслом и увенчанные взбитыми сливками?
— Его абсолютный фаворит.
Сердце Ханны сжалось. Он все еще оставался ее сыном. Все еще ее Майло.
Они найдут путь друг к другу. Она свято в это верила.
— Есть еще кое-что, что тебе нужно знать, — тихо сказал Ноа. Он уставился на свои руки. — У Майло серьезная болезнь.
Ужас охватил Ханну.
— Что? Что с ним?
— Через два года после твоего исчезновения он начал болеть. По-настоящему болеть. Врачи диагностировали у него болезнь Аддисона. У него все в порядке. Он относительно здоров и счастлив. Ему просто нужно принимать лекарства.
Ханна представила себе больного и испуганного Майло в больничной палате. И ее там нет. Его матери там не оказалось.
Сожаление обрушилось на нее. Сколько бы она отдала, сколько бы гор перевернула, чтобы стереть последние пять лет, вернуться назад и все изменить. Ее сердце болело от любви и печали.
— Что случится, если у него не будет лекарств?
Ноа не ответил. Его молчание уже достаточный ответ.
В груди стало слишком тесно. Стало трудно дышать.
— Без этого он умрет.
Медленно, Ноа кивнул.
Молот упал, безжалостно и неотвратимо. Лекарства означали фармацевтические компании, производство, распределительные склады, открытые аптеки и функционирующую цепочку поставок. Из-за ЭМИ все это исчезло. По крайней мере на годы вперед.
— Где его взять?
— У нас его много, не волнуйся. Ополченцы, они ходят и собирают еду и припасы для общины. Они привезли по крайней мере пятилетний запас лекарств. Пять лет, Ханна! К тому времени страна снова заработает. Цепь поставок будет восстановлена. — Он улыбнулся ей. — Он в порядке, Ханна. Мы в порядке.
Трудно было представить, как Майло будет жить в мире без больниц, машин скорой помощи и первоклассного медицинского обслуживания.
Гигантская рука, сжимавшая сердце Ханны, не отпускала его.
Глава 32
Ханна
День двадцать седьмой
— Я приготовлю горячий шоколад, — сказал Ноа, хотя она не просила об этом. Бросив настороженный взгляд на Призрака, он обогнул остров, чтобы добраться до столешницы и пошарить в шкафах.
Ханна поняла, что он хочет отвлечься. Ноа никогда не умел справляться с неприятными эмоциями. Он предпочитал сглаживать ситуацию и делать вид, что все в порядке, даже если это совсем не так.
И среди катастрофических перемен некоторые вещи остаются неизменными.
Призрак коснулся ее бедра. Она потянулась вниз и рассеянно почесала его за ушами.
— Я так рада была увидеть Бишопа, — Ханна в очередной раз пыталась сменить тему разговора на более нейтральную. — Мы должны пригласить его и Дафну. Не могу дождаться, когда увижу Юнипер и Хлою.
Ноа застыл на месте. Он стоял неподвижно, спиной к ней. Его рука зависла над банкой с горячим шоколадом.
По позвоночнику Ханны пробежал холодок.
— Что?
Ноа повернулся к ней, его лица помрачнело.
— Дафна. Девочки. Они... они мертвы.
Она уставилась на него, пораженная.
— Что случилось?
Ноа рассказал ей о Рэе Шульце и его банде головорезов. О резне в церкви Кроссвей. Сколько людей погибло. Про испытания Майло и Квинн. Как Бишоп был вынужден наблюдать за тем, как его жена и дочери умирают у него на глазах.
К концу рассказа Ханну трясло. Слезы застилали ей веки. Ее сердце болело от горя и сострадания и горело от гнева. Бессмысленная жестокость и смерть. Ужас, который пережил Бишоп. Потеря его прекрасной семьи.
Прошел месяц с момента крушения, и все вокруг пришло в упадок. Все в этом городе уже потеряли так много. Столько боли, горя и лишений.
Она покачала головой.
— То, через что прошел Бишоп... я даже не могу представить.
— Ополчение позаботилось об этом. Они поймали монстров и восстановили справедливость в Фолл-Крике. Этого больше никогда не случится. Никогда. Мы... пошли на жертвы. Мы позаботились об этом.
— Ополчение?
