Хеймер с помощью психологических тестов родственников и пар близнецов установил наследуемость так называемого «стремления к высшему» (self-transcendence) – личностной характеристики, выражающейся в способности индивида принимать то, что не может быть непосредственно доказано или измерено. Сама по себе передача по наследству в данном случае не удивительна, так как передаваться, по-видимому, могут почти все черты характера, но автор работы идет дальше, утверждая, что ему удалось установить корреляцию между выраженностью стремления к высшему и определенным вариантом гена VMAT2. Поскольку эти данные ни разу не посылались на отзыв и не публиковались в научных изданиях, эксперты по большей части отнеслись к гипотезе с изрядным скептицизмом. Автор рецензии в Scientific American саркастически заметил, что правильно было бы назвать книгу так: «Ген, ответственный за менее чем один процент вариативности, выявленной по результатам опроса, предназначавшегося для оценки фактора, который именуется стремлением к высшему и способен, по данным одного неопубликованного и не получившего никаких отзывов исследования, означать что угодно – от принадлежности к партии зеленых до веры в паранормальные явления».
Итак, многие особенности человеческого поведения, безусловно, передаются по наследству, но все они определяют лишь тенденцию, которая проявляется с вероятностью, практически всегда очень далекой от ста процентов. Огромная роль принадлежит здесь и среде, в особенности детским впечатленим, и свободной воле индивида. В будущем ученые наверняка откроют много новых деталей, касающихся молекулярной основы наследственных факторов, но не будем преувеличивать степень влияния генов на нашу личность. Да, каждому из нас сдали определенный набор карт, и со временем эти карты раскроются. Но как играть, зависит от нас самих.
Совершенствование человеческого организма
В научно-фантастическом фильме «Гаттака» изображается будущее, где все генетические факторы, определяющие предрасположенность к заболеваниям и черты характера, выявлены и используются как средство диагностики для оптимизации результатов скрещивания. В этом ужасном обществе люди лишены свободы выбора – род занятий им назначается в зависимости от ДНК. Впрочем, авторы картины не слишком последовательно проводят исходное предположение о том, что генетический детерминизм может быть всесилен и общество стерпит подобную ситуацию. По сюжету герою (родившемуся вне системы) удается превзойти всех своих «улучшенных» противников, которым их совершенство вовсе не мешает ни курить, ни пить, ни убивать друг друга.
Можно ли сколько-нибудь серьезно относиться к такого рода фантазиям? Безусловно, тема улучшения человеческой природы волнует сейчас очень многих, включая и некоторых выдающихся ученых. В 2000 г. я присутствовал в Белом доме на одной из аудиенций серии «Вечер тысячелетия» и слышал, как сам знаменитый Стивен Хокинг развивал перед президентом Клинтоном и его гостями мысль о том, что человечеству пора взять на себя заботу об эволюции и спланировать программу систематического улучшения себя как вида. И хотя можно понять мотивы Хокинга, страдающего тяжким неврологическим расстройством, мне стало не по себе от его предложения. Кто будет решать, что является «улучшением»? Что произойдет, если в результате «перепроектирования» нашего вида мы утратим что-то критически важное (например, сопротивляемость новой болезни)? И как такое «перепроектирование» скажется на наших отношениях с Творцом?
К счастью, осуществить подобный план удастся еще очень не скоро (если вообще удастся). Но у идеи улучшения человеческой природы есть и другие аспекты, до которых нам рукой подать и которые поэтому стоит здесь рассмотреть.
Очевидно, нелегко точно определить, что именно должно пониматься под улучшением и где проходит граница между лечением болезни и усовершенствованием здорового организма. Возьмем, к примеру, ожирение.
Патологическое ожирение, безусловно, связано с целым рядом серьезных медицинских проблем, его следует изучать, предотвращать и лечить. Однако вряд ли можно было бы назвать медицинским достижением разработку средств, позволяющих людям нормального веса достигать стройности супермоделей. При этом спектр весов между двумя полюсами непрерывный, и нет простого способа определить, в какой момент превышение нормы становится нездоровым.
Прежде чем объявлять любые попытки улучшения себя и детей неприемлемыми и опасными, стоит вспомнить, что мы уже принимаем многие меры по такому улучшению и даже настаиваем на них. Скажем, родителей, не проследивших, чтобы их детям были сделаны все положенные прививки от инфекционных болезней, считают безответственными. Между тем прививка – усовершенствование организма в самом прямом смысле слова, она приводит к распространению определенных клонов иммунных клеток и даже к возникновению новых ДНК.
Как правило, всячески приветствуются и такие методы совершенствования организма, как употребление фторированной воды, занятия музыкой, выпрямление зубов. Регулярные упражнения, улучшающие наше физическое состояние, – весьма похвальное занятие. Окраску волос или пользование пластической хирургией можно считать глупой суетой, но большинство из нас не назовет это аморальным.
Однако существуют действия, связанные с улучшением, этичность которых спорна и может зависеть от ситуации. Инъекции гормона роста – вполне приемлемый метод коррекции развития для детей с недостаточностью гипофиза, но вряд ли допустимо делать их нормальному ребенку, родителям которого просто захотелось, чтобы он вырос повыше. Точно так же гормон эритропоэтин, способствующий улучшению состава крови, – истинное спасение для больных с почечной недостаточностью, но применение его спортсменами считается неэтичным и незаконным. Еще один пример, относящийся к области спорта, – ИФР-1 (инсулиноподобный фактор роста 1), гормон, способствующий наращиванию мышечной массы. Испытания ИФР-1 на животных показали весьма высокую эффективность, а распознать его с помощью существующих систем мониторинга было бы сложно. Использование этого гормона при подготовке спортсменов, по-видимому, неприемлемо – точно так же, как и использование стероидов. Однако есть данные (пока не вполне подтвержденные) о способности ИФР-1 замедлять процессы старения. Если это окажется правдой, будет ли аморальным и такое его применение?
Ни в одном из приведенных примеров улучшения не затрагивают ДНК половых клеток и, следовательно, не могут перейти от родителей к детям. Крайне маловероятно, чтобы в обозримом будущем кто то попытался ставить на людях опыты по наследуемому улучшению. Хотя эксперименты такого рода на животных – обычная практика, повторять их на людях очень опасно, учитывая, что негативные последствия манипуляций могут проявиться лишь спустя несколько поколений. С этической точки зрения подобные манипуляции также категорически недопустимы, хотя бы потому, что будущий ребенок, очевидно, не в состоянии дать на них свое согласие. Исключение мыслимо только при условии, что кому-то удалось бы сконструировать полностью искусственную человеческую хромосому, содержащую дополнительный генетический материал и встроенный механизм саморазрушения на случай ошибки. Однако до подобных опытов – даже на животных – нам еще очень далеко.
Означает ли сказанное, что всевозможные страхи по поводу манипуляций с человеческими генами раздуваются на пустом месте? Если речь идет о применении генной инженерии для создания новых структур ДНК в половых клетках, то да. Но если говорить об отборе эмбрионов, как в фильме «Гаттака», то нет. Сейчас в мире все шире применяется предимплантационная генетическая диагностика (ПГД) – процедура, требующая использования сложной современной техники и проводимая при экстракорпоральном оплодотворении. Как показано на рис. П.2, у матери берется около десятка яйцеклеток, которые оплодотворяются отцовской спермой в чашке Петри. Если оплодотворение проходит успешно, эмбрионы начинают делиться. На стадии восьми клеток появляется возможность взять из каждого эмбриона одну клетку на исследование ДНК. Затем можно в зависимости от результата принять решение о том, какие эмбрионы имплантировать, а какие уничтожить или заморозить.
Сотни супружеских пар с повышенным риском наследственных заболеваний у детей, таких как болезнь Тея-Закса (ранняя детская идиотия) или муковисцидоз, уже пользуются ПГД, чтобы обеспечить рождение нормальных детей. Но тест ДНК одновременно с выявлением болезни Тея-Закса позволяет и проверить эмбрион на наличие мутаций, определяющих предрасположенность к заболеваниям зрелого возраста (например, дефект гена BRCA1), и узнать пол будущего ребенка. Поэтому вокруг применения ПГД идут споры, особенно в связи с тем, что в Соединенных Штатах оно практически никак не ограничивается.
