Читаем без скачивания Прекрасная эпоха - Николай Дмитриевич Соболев

проявив потрясающую беспечность. Капитан Паков, командир VI-го полка, решил повторить мой шейновский маневр и атаковать Дринскую дивизию. Ночную тишину разорвали залпы, крик «ура!» — полный успех! Болгарам достались сотни ружей, ящики с патронами, десятки пленных — сербы бежали в полном беспорядке.

И снова назначенный командиром Западного корпуса подполковник Цонев упустил возможность. Частная инициатива отдельных командиров не получала развития, в то время как уже стало ясно подавляющее численное преимущество над сербами, свободно отходящими к Царе-Броду. Кавалерия бездействовала.

Стоянов и Цонев слали ко мне ординарцев за советом.

— Передайте капитану и подполковнику, что война любит решительных!

— Перехвачена телеграмма от князя Милана в Константинополь! Он просит о помощи!

— Ответ известен?

— Порта уведомила Обреновича, что не отдаст ему и пяди болгарской территории.

Я удовлетворенно кивнул. Быть может, с другими Абдул-Хамид играл в «дипломатию обещаний», но только не со мной. Княжество Баттенберга могло не опасаться удара в спину от турок.

Болгарская армия начала наступление на Цари-Брод тремя колоннами, имея четвертую в резерве. Ее выдвижение представлялось мне ниже всякой критики — будь сербы смелее, могли бы по частям разобрать Западный корпус. Но они явно трусили, сдавали высоты, и в скором времени я заметил, что сражение распалось на ряд отдельных, без единого руководства боев. Болгаров выручало бешенство, с которым атаковали солдаты, высокий нравственный подъем и поддержка соседей. Благодаря этому они захватили ключевую высоту Нишава, еще чуть-чуть — и война пойдет уже на территории Сербии.

Новость о нишавской победе я встретил в обществе князя Александра в Цари-Броде. Он и его министры поспешили удалиться из Софии, чтобы великие державы не навязали им перемирия. Обренович слал парламентеров, вымаливая передышку. Весело, под звон бокалов подполковник Цонев составил диспозицию на 25 ноября с предписанием о переходе границы и наступлении ни Пирот. Короткая война вступила в заключительную фазу.

— Вы готовы идти до конца? — тихо спросил я князя.

— До Белграда? — удивился он. — Нет, так далеко мои планы не простираются.

— До ликвидации сербского государства, — рубанул я с плеча.

Баттенберг замер, не веря своим ушам. Но удивление прошло быстро, он догадался:

— Боснийское княжество и Королевство!

— Тише! Ждать недолго. Но вы понимаете, чем все закончится?

— Карагеоргиевичем на престоле, — еле уловимо шевельнулись губы болгарского монарха.

— И общеевропейской войной, — я был категоричен.

— Быть не может, в Петербурге на это пойдут!

— У нас не будет выбора, если Австро-Венгрия объявит войну Сараево. Жду вашего ответа — вы с нами или нет?

Князь Александр часто задышал, лицо покрылось потом. Он схватил бокал с шампанским и осушил одним глотком.

— А как же Турция?

— А что — Турция? Разве не в ее интересах сохранить формальную зависимость босно-герцеговинского и болгарского княжеств от Высокой Порты?

Баттенберг презрительно скривил губы:

— Болгарии нужен царь!

— Болгарии нужен мир и Соединение! — отрезал я. — Болгарскому народу — считать русских братушками, не поступившись достоинством и честью. Балканам — покончить с экспансией немцев. Итак, да или нет? Если вы с нами, у вас есть все шансы сохранить достигнутое. Если же нет, вы останетесь один на один с Веной и Берлином. Вы сможете под них лечь и выиграть что-то в краткосрочной перспективе. Но долго ли удержитесь на престоле? Те самые капитаны, которые сейчас ведут армию в бой, однажды придут в вашу спальню с заряженными револьверами в руках!

На нас оглядывались. Князь Александр мандражировал. Нарисованные мною картины пугали, амбиции требовали своего, политические расчеты, оценка сил европейских держав рисовали туманные перспективы, оставалось юлить, выкручиваться, но такой возможности я ему не дал.

— Господа, — обратился я к обер-офицерам, превратившимся в генералов. — Смело в бой! Вы не одиноки! Боснийское королевство спешит на помощь, и вместе вы добьетесь своего!

— Белият генерал! — заревели «капитаны». — Да живее цар Александер! Да живее матка Руска!

Для них я не был светлейшим князем — Белый генерал навсегда, чье слово значимее указаний монарха Болгарии.

Я оглянулся на Баттенберга:

— Сейчас или никогда!

Он заломил руки:

— Нас столько раз предавали!

— Вместе вы победите! Славянство! Союз! Разорвем на клочки Австро-Венгрию!

— Да, на Вену! — орали обезумевшие офицеры. — На Берлин!

— Опомнитесь! — закричал Александр. — Какой Берлин⁈

Я поднял руку.

— Тишина! Никакого Берлина, оставьте эту миссию мне, вернее, великой России. Ваша задача — держать Балканы, и тогда железный барьер братских сербского и болгарского народов, мощный заслон от Ядранского до Черного морей, положит предел «Дранг нах Остен» на юг. Лоскутной империи не выжить. Священная обязанность России — добиться этой цели!

* * *

Вырвав у Баттенберга подписанный договор с Боснийским королевством — филькину грамоту, но куда деваться, — помчался в Софию, чтобы держать руку на новостном пульсе. Вскоре сообщения потекли рекой, и от каждого у телеграфистов глаза лезли на лоб. Не успели загреметь пушки у Пирота, как пришло ожидаемое сообщение о вторжении в Сербию боснийцев без объявления войны. Только успели охнуть мировые столицы, как снова-здорово — какая-то Дикая дивизия ворвалась в Белград и захватила княжескую резиденцию. Сербское правительство в полном составе арестовано. Князь Милан в бегах, его ищут. И тут же следом — сербская армия разгромлена болгарами и отступает к Нишу.

Ополоумевшая Вена принялась кидаться ультиматумами. От диктатора Кондухова требовали в 24 часа покинуть территорию признанного в мире княжества, от болгар — немедленно приостановить наступление и заключить перемирие.

Сараево ответило лихо: «Ждем в гости! Не забудьте захватить с собой Штримеркский полк». Тонко намекнули, что его обещали вырезать до последнего человека. Представляю, как поперхнулся Франц-Иосиф, прочитав телеграмму. Что предпримет? Рискнет или нет?

Рискнул объявить частичную мобилизацию. Братушки подкачали — повелись на угрозы и остановились. Но сербов это не спасло. Правильней сказать, спасло, да еще как. Они с радостью сдались герцеговинскому корпусу молодого князя Карагеоргиевича и влились в его ряды! Правда, главнокомандующий 1-й освободительной армии (вторая под началом Кундухова — просто армия, без громкого названия — охраняла границу), он же военный министр, бойцов Обреновича оценил крайне низко и большую часть распустил по домам.

Но что же князь Милан? Куда подевался? Пропал. Его усиленно искали черкесы по всей Сербии, а местные им даже помогали. Ярость народная против князя была столь велика, что его растерзали бы, попадись он в руки общинам в восточной части страны, совершенно разоренной в