с триумфом несли ее на руках как жертву „ненавистного царизма“.
Полина, – продолжает Любовь Фёдоровна, – присутствовала на всех балах, всех литературных вечерах студенчества, танцевала с ними, аплодировала, разделяла все новые идеи, волновавшие молодежь. В то время была в моде свободная любовь. Молодая красивая Полина усердно не отставала от времени, переходила, служа Венере, от одного студента к другому и полагала, что служит европейской цивилизации. Услышав об успехе Достоевского, она поспешила разделить новую страсть студентов. Она вертелась вокруг Достоевского и всячески угождала ему. Достоевский не замечал этого. Тогда она написала ему письмо с объяснением в любви. Это письмо было найдено в бумагах отца, оно было простым, наивным и поэтичным».
Неизвестно, где сейчас это письмо, в котором Полина признавалась Достоевскому в любви. Да и было ли оно вообще?
Единственное свидетельство его существования – приведенный выше рассказ Любови Фёдоровны, достоверность которого вызывает у биографов сомнения, однако история любви Полины и Фёдора Михайловича – факт неоспоримый.
Около 1961 или 1962 года Аполлинария Суслова влюбляется в Достоевского, и это любовь взаимная. Впоследствии Суслова послужит прототипом целого ряда женских образов Достоевского, начиная с романа «Игрок», который увидит свет в 1866 году. Главную героиню романа, по совпадению, тоже зовут Полиной.
И когда в 1863 году Достоевский снова выезжает за границу, а Полина Суслова ждет его в Париже, по дороге к ней он останавливается в Висбадене и отправляется в казино, мечтая выиграть не миллион, который дал бы ему ту самую liberté, а хотя бы десятую часть – сто тысяч франков.
Он быстро выигрывает десять тысяч франков и на следующий день планирует уехать в Париж, не заходя в казино, однако все-таки заходит и проигрывает половину суммы, выигранной накануне.
У него остается пять тысяч франков, и большую часть этой суммы он отправляет в Петербург больной жене, состояние которой с каждым днем ухудшается.
Но уже через несколько дней он пишет брату из Баден-Бадена, что потерял все до последнего франка, и просит выслать ему обратно те деньги, которые несколькими днями ранее отправил для передачи жене.
Михаил Достоевский пишет, что не понимает его: «Зачем ты посылаешь деньги, если через два дня попросишь их обратно? И главное, чего я не могу понять, как можно потерять голову от игры, когда в Париже тебя ждет женщина, в которую ты влюблен?»
Достоевский объяснит это три года спустя, в романе «Игрок», главный герой которого, выбирая между Полиной и рулеткой, не сомневается ни минуты: рулетка.
Хотя Достоевский и выбрал казино, история их любви с Полиной Сусловой продлится еще несколько лет, и после смерти жены (15 апреля 1864 года) Достоевский несколько раз будет предлагать ей выйти за него замуж, неизменно получая отказы.
Уже в 1863 году, когда он наконец, после всех злоключений в игорных домах, приезжает к Сусловой в Париж, первое, что она ему говорит: «Ты приехал слишком поздно».
И рассказывает, что влюбилась в Сальвадора, молодого богатого студента-медика с Антильских островов, но Достоевский и слышать об этом не хочет.
10.8. Фильм ужасов
В 1861[57] году в России вышел роман Тургенева «Отцы и дети», главный герой которого, Евгений Базаров, утверждал, что «порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта».
Наверное, неслучайно именно на этот период пришлась юность девушки, которой суждено было стать первой в мире женщиной-преподавателем математики в университете.
Девушку эту звали Софья Корвин-Круковская, в замужестве – Ковалевская. В 1865 году, когда ей было пятнадцать лет, она тайком от всех влюбилась в Достоевского.
Об этом она рассказала много лет спустя в своих мемуарах.
Софья познакомилась с Достоевским благодаря старшей сестре Анюте, которая питала страсть к писательству и втайне от родителей послала Достоевскому несколько своих рассказов. Они были опубликованы в журнале «Эпоха», который он возглавил после закрытия журнала «Время».
Отец случайно перехватил письмо из журнала, в которое были вложены деньги за опубликованные рассказы, позвал дочь и стал ее отчитывать: «От девушки, которая способна тайком от отца и матери вступить в переписку с незнакомым мужчиной и получать с него деньги, можно всего ожидать! Теперь ты продаешь твои повести, а придет, пожалуй, время – и себя будешь продавать!»
«У нас в семье, – пишет Софья Ковалевская, – произошел феномен, часто повторяющийся в русских семьях: дети перевоспитали родителей».
Анюта, старшая дочь, действуя спокойно и терпеливо, добилась компромисса: она прочитает свой рассказ перед всей семьей, чтобы они сами смогли оценить его содержание.
«Отец слушал молча, не проронив ни слова во все время чтения. Но, когда Анюта дошла до последних страниц и, сама едва сдерживая рыдания, стала читать, как Лиленька, умирая, сокрушалась о даром потраченной молодости, на глазах у него вдруг выступили крупные слезы. Он встал, не говоря ни слова, и вышел из комнаты. Ни в этот вечер, ни в следующие дни он не говорил с Анютой о ее повести; он только обращался с ней удивительно мягко и нежно, и все в семье понимали, que sa cause etait gagnee»[58].
Добившись своего, Анюта уговаривает родителей, чтобы они разрешили пригласить Достоевского к ним в гости, когда мать и сестры, жившие на тот момент в усадьбе Полибино Витебской губернии, приедут в Петербург.
Как вспоминает Софья, отец был весьма скептически настроен по отношению к Достоевскому. «Что мы о нем знаем? – спрашивал он. – Только – что он журналист и бывший каторжник. Хороша рекомендация! Нечего сказать! Надо быть с ним очень осторожным».
Поэтому он велел жене присутствовать при знакомстве Анюты с Фёдором Михайловичем и «ни на минуту не оставлять их вдвоем».
Выпросила разрешение присутствовать во время визита и Софья, а «две старые тетушки-немки поминутно выдумывали какой-нибудь предлог появиться в комнате, с любопытством поглядывая на писателя, как на какого-то редкого зверя, и, наконец, кончили тем, что уселись тут же на диване, да так и просидели до конца его визита».
Анюта была этим очень расстроена и раздосадована, «приняв свою злую мину, она упорно молчала». По словам Софьи, «Фёдору Михайловичу было и неловко, и не по себе в этой натянутой обстановке. Он казался в этот день старым и больным, как всегда, впрочем, когда бывал не в духе. Он все время нервно пощипывал свою жидкую русую бородку и кусал усы, причем все лицо его передергивалось.
Мама изо всех сил старалась завязать интересный разговор. С своею самою светскою любезною улыбкой, но, видимо, робея и конфузясь, она подыскивала, что бы такого приятного и лестного сказать ему и какой бы
