вы в таком виде?
— Одежду ещё не принесли. Так получилось. После одного случая… — он наблюдает за ней с любопытством, не совсем понимая, зачем эта дева трогает его, когда он без хвоста и вряд ли слишком отличается от людских мужчин.
— И как я могла не догадаться? У кого ещё может не быть одежды?
— У кого? — переспрашивает он с живым любопытством.
Человечек сложно порой понять.
— У таких как ты! Конечно же. Погоня была, да? Одежду по дороге потерял?
Арктур кивает и отходит к окну.
— Скорее пришлось скинуть из-за ран и погони… Ты хочешь именно денег или ожерелье с перстнями подойдут? Я думал подарить тебе подарок. Отплатить за беспокойство.
Она заглядывает ему в глаза.
— Убил кого-то? Что произошло?
— Нет, не убил. Это меня хотели. Бои за власть, скажем так. Но не стоит такой, как ты, забивать себе этим голову, — он оборачивается к ней и пальцем осторожно, но довольно ощутимо упирается, почти что стучит, в её лоб. — Что любопытная такая? Как у вас говорят, меньше знаешь, крепче…
Она охает.
— Да, ты прав! Но это так… будоражит…
— Глупышка, — улыбается уже совсем по-доброму, и отступает на шаг, словно не желая её больше пугать, словно давая простор. — Так легко удивить… С другой стороны, мне вот интересна жизнь таких, как ты. Повседневная жизнь. И город этот… Я здесь впервые. По… — он осекается, но всё же решает договорить, и во взгляде его загораются весёлые искры, — позабавишь меня?
— В каком смысле? — даже теряется Анита. — Показать город?
— Ну, можешь и показать, — отвечает так, словно был ещё какой-то вариант, но Арктур решил уступить. — Сейчас тебе будет удобно? — и подходит к двери, словно и правда собирается идти в одном покрывале на бёдрах.
— А у тебя правда нет одежды? И нет, сейчас я не могу, на работе всё-таки. Почему Люба с тобой… эм, тебя… не забавила?
Арктур усмехается, про себя отмечая, как ловко эта человеческая девица перешла на «ты». Но со стороны он наверняка выглядит зловеще-загадочным.
— Она забавит меня… в ином плане.
Анита краснеет.
— Тогда… разве хорошо просить меня… уделить тебе время?
Он изгибает бровь, будто бы сердито.
— А ты категорически против? И работа так важна, что откажешь мне? Тогда ты не понадобишься, ведь вернётся Любовь.
Анита складывает руки на груди и вдруг выпаливает:
— Она разве не с Романом? Они друг от друга не отлипают, и в номер он… Эм, а ты, вы… Ну да, — хмурится и опускает взгляд.
— Что, я? — нависает он над ней, и смотрит с любопытством. — Не совсем понимаю… И насчёт Романа можно подробнее?
— Ну, вы наверное… втроём… Я не осуждаю!
Арктур начинает красиво и громко смеяться.
— Фантазёрка, — звучит даже ласково, и он заправляет Аните за ухо прядку выбившихся волос. — Ну, так как, прогуляемся?
— А что мне за это будет?
— Женщины, — фыркает он. — Вот, что ж такое… Думаешь, обижу, не отблагодарю? Сюрприз будет.
— Не знаю даже… Так рисковать. Да и не опасно тебе разве так выходить-то?
Но вместо ответа он… просто выходит за дверь.
— Поторапливайся, человека! Где тут выход?
Анита вцепляется в его руку, охает от того, насколько мускулы оказываются крепки, и тяжело сглатывает.
— В таком виде нельзя! И мне со сменщиком нужно договориться сначала… Боже, — уже шёпотом, — что ж я делаю…
— Со сменщиком? — спорить он не собирается, человеке виднее, и возвращается в номер. — Только быстрее, хорошо? Я сижу здесь уже который день. И на ногах впервые. Размяться бы.
Анита приподнимает брови. Ясно. Вот до какого состояния Любовь мужика довела! Это ж надо…
Она связывается с Вовой, просит его себя подменить и поделиться рубашкой и шортами. И трусами.
— Так что случилось-то? — заходит он в отель зевая. Спустя двадцать минут. Какой ответсвенный!
Высокий, красивый, добрый и простой. У Аниты дыхание сбивается, и она не может собраться с мыслями, пока он не подходит к стойке регистрации.
— Ну, ты ведь уже согласился… Вот, смотри, тут чокнутые приехали, и на втором этаже есть пара проблемок, и ещё… доделаешь отчёт? Спасибо за вещи! Хочу перехватить любовника твоей ненаглядной, — делает на это акцент, — пока-пока!
С бешено колотящимся сердцем и пакетом с одеждой, Анита взлетает по лестнице и забегает в номер шикарного бандита, с — несомненно — трагичной судьбой.
— Вот, — протягивает пакет, — как зовут-то тебя?
Он берёт пакет и придирчиво рассматривает вещи, после чего принимается медленно вынимать их. И, повернувшись к Аните спиной, переодевается.
Закончив, недовольно оборачивается к ней, чуть склоняет голову в учтивом кивке и представляется:
— Я Арктур. Великий, — добавляет после небольшой паузы, и едва заметно кривится. — Одежда тесновата. Мода ваша мне не по нраву.
— Великий кто? — рассматривает Анита его со смешком.
Рубашка, свободная на Вове, этому господину в облипку, с брюками та же катавасия.
Вот-вот порвутся.
А с трусами, интересно, как?
Анита прикрывает рот ладошкой, фыркает, но удерживается от вопроса.
— Я Великий, — в голосе его отчётливо звучит снисхождение. — Де… девочка, — имя её он успел позабыть. Нехорошо, невежливо, должно быть… Но людские имена дев такие странные и разнообразные…
Арктур на пробу прохаживается по комнате. Как ощущается на нём одежда, ему не нравится. Но, что уж поделать.
И тут взгляд его падает на опорки человеки.
— А как же… — опускает он глаза на свои босые ступни. И замирает, раздумывая.
В принципе, выглядит вполне привлекательно, аккуратно, чисто. Хотя Арктур и не уверен, какие критерии здесь оценивания лжеплавников.
— По-твоему, я красив? — спрашивает он вдруг, не успев сдержаться. И поясняет в спешке, чтобы она не подумала чего-нибудь ни того: — Как человек. Ну, как мужчина?
— К-конечно, — Анита отступает на шаг, — очень… Артур… Великий.
— Арк… — нет, осекается Арктур, он не станет поправлять, пусть так, даже к лучшему. На улице позовёт его, не услышит никто нежелательный настоящее его имя. Да и, как знать, может на языке человек его имя должно звучать именно так? — А если красив, во что облечь мне их, дабы не испортить? — приподнимает ногу, с
