затем вдруг подхватывает её на руки и губами касается лба.
— Заболела? — спрашивает спокойно и негромко. — Выглядишь… необычно. Пойдём обратно, да?
Люба едва не вскрикивает и вцепляется в его плечи.
— Отпусти. Меня.
— Не бойся, я никогда тебя не уроню, — направляется он к отелю. — У неё такая тёплая и странная кожа, — делится Арктур впечатлениями. — Я думал, у всех одинаковая, но нет. Твоя мягче… У нас чешуя, к слову, тоже различается. Если тебе любопытно.
Люба, не зная как ещё на него воздействовать, шипит уже у дверей отеля:
— Именем Нептуна, убери от меня свои руки! Я не давала согласия!
— Ты знала моего прадеда? — Арктур на этот раз слушает её и ставит Любу на ноги. — Ты… сердишься за что-то? На меня?
— Да, так что в номер ты не зайдёшь, и в отель не надо. Не будем создавать лишние проблемы другим людям, хорошо?
Он отвечает не сразу.
— Хорошо… Только скажи, всё ли в порядке с драгоценностями, ты сделала, что собиралась? У тебя больше не будет проблем?
Она едва заметно хмурится и прислоняется к стене то ли от напряжения, то ли от усталости.
— Это ведь считается кладом, значит, нужно было сообщить в органы. Мне достанется процент после экспертизы. Но это может затянуться на несколько месяцев, как оказалось. Да и в любом случае, это твои деньги, я от них откажусь. Или перешлю Аните, если она согласится ждать. Но… мне кажется… ты уже нашёл способ с ней расплатиться.
— Нет, она всё ещё ждёт обещанного… Прости, не думал, что должен был искать другой способ. И… — голос его меняется с недоумённого на строгий. — В смысле, сообщить? То есть, клад? Это были мои сокровища. Мой подарок тебе.
— Из моря моей страны! Ты что хотел, чтобы я с этим на чёрный рынок пошла или в ломбард? Это преступление! Но… ты не знаешь наших порядков, — она нежно улыбается. — Да и человеческих… От тебя было бы странно требовать. Я не злюсь, всё хорошо. Будь счастлив.
И собирается уходить.
Практика показывает, что такие разговоры нельзя затягивать, иначе они ни к чему не приведут.
— Из моего моря! Все солёные воды мои!
Она закатывает глаза, замечает Вову за стойкой регистрации, удивляется, но ничего не говорит. Поднимается к себе быстро, чтобы администратору не приспичило поговорить с ней. Сейчас это было бы слишком.
Но Арктур упрямо следует за ней, не собираясь уходить, пока не выяснит детали.
— Когда тебе отдадут всё обратно, Любовь?
— Ты собрался меня преследовать? Откуда мне знать? Они сказали, что перезвонят. До полугода. Сейчас наверняка половина отделения на море поехала… сокровища искать.
— Мои? — останавливается он. — На Дне которые? То есть, они все мои, если в морях лежат. Но эти-то были со Дна. Любовь… Знал бы, не отправил тебя туда. Как же так, ты теперь… Как же так, — сокрушается он. — Ну, ничего, я слово давал, значит, исполню. Сам к морю пойду. Жди. И Аните заплатим. И тебя одарю за помощь. Ты достойна… — и он разворачивается, собираясь и вправду рискнуть, открыв себя морю.
— Да с чего бы? — совершенно путается Люба. — Ты теперь без хвоста. Нам нечего скрывать. Тебе не нужно никому платить. А в море твой враг!
— Честь важна для меня. Мы обещали ей. Тебе я доставил неудобства. Ты… стала мне добрым другом. Я слово своё сдержу, — и Арктур направляется к выходу.
— Нет! — идёт она за ним, чувствуя себя полной дурой. — Я же спать не смогу! Побойся Бога, хватит меня мучить! Я тебя освобождаю от твоего обещания. Более того, я ничего от тебя не хочу. Всё. Просто оставь меня в покое. Я больше тебе не нужна.
Он останавливается так резко, что Люба могла бы врезаться ему в спину.
— Не нужна? — звучит глухо. — Как это, не нужна? — и ещё тише: — Ты всегда… нужна мне.
— Ты посмотри на себя… Можешь сесть на хвост любой идиотке, пока не восстановишь силы. И это будет разумно, советую поступить именно так.
— Не понимаю, — оборачивается он и заглядывает ей в глаза, — не понимаю о чём ты, Любовь. И что произошло, понять не могу тоже. Я снова нарушил какое-то людское правило?
— Ты. Заставил. Меня. Волноваться.
— Разве? Прошу меня простить… — Арктур с нежностью заключает её ладони в своих, и касается их горячими губами. — Не знаю, как так вышло. Мне не терпелось пройтись. Думал успею к твоему возвращению.
Она качает головой. И всхлипывает, хотя не собиралась разводить мокроту.
— Я понимаю, что ты не человек и для тебя это нормально. Но я старая женщина, мне недосуг бегать по пляжу и гадать, жив ты или мёртв.
Арктур смеётся и на этот раз прижимает её ладони к своей груди.
— Милая человека, ты очень молода. И жив я, конечно же, жив. Позволь мне загладить вину… Тебе не к лицу грустить. Тем более из-за такой рыбины, как я.
— Кто? — Люба всё же фыркает и дарит ему улыбку.
Арктуру повторять это нелегко, император, как-никак. Но он видит слёзы на глазах Любы, и вздыхает:
— Рыбина… я. Невнимательная. А это большой минус для рыб.
На этот раз она и вовсе смеётся. И всё же решается высказать:
— Почему бы тебе не пойти ночевать у Аниты? Ты ведь с ней ушёл. И трогал её.
— Трогал? Хм… А ты разве не трогала бы хвосты других русалок?
Люба задумывается.
— Трогала бы.
— Ну вот, — улыбается он.
Люба усмехается:
— А если бы я трогала хвосты других… русалов?
И улыбка сползает с его лица.
— Ладно, я понял.
— Правда? — приподнимает она бровь и глядит на него с недоверием.
— Да. Больше такого не повторится. Мужчин, — после недолгих раздумий, на всякий случай добавляет он, — трогать не буду тоже.
— А? — она отшатывается от него.
— Мало ли, — отчего-то передёргивает его.
И внезапно Арктура ведёт в сторону так, что ему приходится опереться о стену.
— Что с тобой?
Люба подрывается к нему и вцепляется в руку.
— Устал, видимо, не привык ходить, — огорчённо вздыхает он.
И ведёт
