адвокату он заявит, что ты погиб из-за нападения падальщиков.
— Он не посмеет.
— А что ему может помешать так поступить?
— То, что мы останемся живы.
— Шансы выбраться отсюда весьма призрачны.
— Думаешь он так поступит?
— Сети здесь нет, как я понимаю?
— Нет, я проверял. Она пропала, как только мы отъехали от долины таршала.
— Значит спасателей не вызовешь. Ладно, пошли спать, завтра будет видно, но ты прежде чем отказываться выполнять его приказ хорошо подумай.
— Подумаю.
Когда мы вернулись, все наёмники уже находились в бронетранспортёре. Спать эту ночь пришлось не на мягких матрасах, а, как и раньше, в гамаках и под храп соседей. Впрочем, после бессонной ночи я уснул сразу, как только забрался в гамак.
Утро не «порадовало» Ори утренней пробежкой, но Бари, как только проснулся, стал на всех орать и торопить. Мы практически бегом готовили завтрак, также быстро поели, и сразу погрузились в бронетранспортёр и стартовали дальше. Бари всё утро находился в плохом расположении духа, и сами наёмники не понимали, что с ним происходит, чем вызвана такая спешка, и из-за чего он с утра такой злой. Хотя я ещё раньше заметил, что он нервничает. Он нервничал всю дорогу, начиная с того времени, как мы выехали из гостиницы, и немного успокоился только тогда, когда мы покинули долину таршала. Тогда я это связывал с непонятным нападением на нас и ожиданием нового нападения, но что происходит сейчас с ним было для меня непонятно. Весь день мы куда-то ехали, только когда начало вечереть Лами повернулся и сказал:
— Приехали, Бари.
— Ты уверен?
— Координаты именно те, что ты мне дал. Я дважды проверил. Вот только здесь нет ничего.
— Внимание всем! Осмотреться. О любом движении сообщать сразу, — скомандовал Бари для всех.
— Принято, — ответило ему больше десятка голосов, и все прильнули к прицелам винтовок.
Сам я также прильнул к прицелу винтовки и пытался рассмотреть что-то через прицел. Окружающая нас местность была привычна для последних дней. Невысокие дюны песка периодически сменялись зарослями высокого кустарника. Как раз перед нами находились подобные заросли. Справа и слева расположилось несколько небольших дюн, на них сейчас расположились наши дозорные, которые оттуда рассматривали окружающую местность.
Честно говоря, я не понимал, кого или что мы должны были здесь увидеть, но сегодняшняя нервозность от Бари передалась и мне, и окружающая обстановка мне также не нравилась, вот только ничего опасного не было. Сильные порывы ветра периодически поднимали песок в воздух и потом также быстро его опускали, и всё стихало до очередного порыва ветра. Когда ветер стихал, наступала мёртвая тишина.
— Нет здесь никого, — сказал Лами.
— Подтверждаю, это Дозорный один, никого поблизости не наблюдаю.
— Это Дозорный два. С моей стороны тоже никого.
— Что мы здесь забыли? — спросил Лами у Бари, и почти все посмотрели на Бари, так как этот вопрос интересовал многих.
— Вы двое, пойдёте и проверите что там! — при этом он посмотрел на меня.
— Там? Где там? Я тебя не понимаю, Бари — ответил ему.
— Там — это впереди.
— И что я там должен буду проверить?
— Окружающую обстановку.
— Так здесь нет никого. Один песок вокруг.
— Вот вы и должны будете в этом убедиться, а мы вас прикроем.
— Вас? Кто со мной пойдёт?
— Твой приятель. Хватит ему отсиживаться в бронетранспортёре.
— Может я всё-таки один схожу?
— Нет, вдвоём пойдёте.
Я повернулся и посмотрел на Ори. По нему было видно, что он совсем не в восторге от этого приказа Бари, но контракт был действителен до конца дня и отказаться он не мог. С собой я взял рюкзак, а Ори решил идти налегке без своего рюкзака. Втроем мы вышли из бронетранспортёра.
— Двигайте вперёд вон по той дюне — и показал направление нашего движения.
— Бари, может я всё-таки один? Мне так привычнее.
— Нет, пойдёте вдвоём. Лучше рюкзак здесь оставь и иди налегке, так быстрее получится.
— С Ори быстрее не получится, и поэтому рюкзак оставлять нет смысла.
— Тогда идите.
— Бари, кого мы должны искать?
— Любое движение или двуногих.
После чего он вернулся в бронетранспортёр и закрыл за собой дверь.
— Зачем он тебе? — спросил Ори и посмотрел на мой рюкзак, как только дверь за Бари задвинулась.
— Не знаю, но мне здесь почему-то не нравится, да и Бари с утра дерганый какой-то. Ладно, двинули.
— Двинули! — и он вытащил игольник из кобуры.
— Ты главное меня не подстрели.
— Не подстрелю.
Вот в этом я был совсем не уверен, и не спеша двинул в сторону дюны, на которую нам показал Бари. Шёл в сторону дюны и думал о том, что сегодня происходит с Бари. С какой целью он отправил нас двоих я не понял, но то, что Ори станет для меня обузой — здесь к гадалке не ходи. К тому же Ори был мне не нужен, чтобы проверить окружающую местность, от слова совсем. Что Бари задумал? Решил сделать из Ори боевую единицу в последний день контракта? Возможно Ори ошибается.
— Ори, ты уверен, что автоматическая пролонгация контракта невозможна?
— Уверен. Мне адвокат так сказал.
— А я вот совсем в этом не уверен.
— Почему?
— Бари ведёт себя странно. Как будто у нас не последние сутки с ними, а ещё много суток впереди.
— Не может этого быть.
— Не вижу смысла гадать, к вечеру это станет понятно.
— Что здесь может быть?
— Ничего, думаю он тебя проверят, хотя здесь как-то стрёмно, и я не понимаю почему.
— Почему молчите? — услышал я голос Бари в шлеме и включил общую связь.
— Так не о чём говорить.
— Сообщайте мне о любых странностях, что увидите.
— Принял.
Тем временем мы дошли до дюны и стали карабкаться на её гребень.
— Что видишь? — спросил Бари.
— Песок.
— Активнее двигайтесь вперёд.
— Бари, я тебе предлагал в одиночку сбегать, и потом, мы что, торопимся куда-то?
— Не торопимся, но двигайтесь активнее.
— Перетопчешься — ответил ему, отключив связь.
Забравшись наверх присел на одно колено и посмотрел вперёд через прицел. Дюна как дюна, и чего она ему не нравится?
— Как думаешь, почему он
