— Не слушайте его бунтарский романтизм, — посоветовал Питер. — Тот факт, что Виктор сейчас с нами, а не в ссылке рядом со своими соратниками, красноречиво говорит о том, что он умеет только разглагольствовать. Возьми бокал, мой дорогой человек, и выпьем за твою лояльность.
— Вот когда государство заберет у вас все ваши скважины, посмотрим, чья возьмет, Питер. Твой аристократический племянник будет последним из вашего рода, кто взойдет на престол, клянусь тебе. — Виктор метнулся в угол, где уселся и стал задумчиво глядеть сквозь стеклянные двери.
— Боже, привидения и уроки по революционной теории… и все в один день, — весело сказал отец Элизабет. — Вот вечерок выдался. Именно такие вещи делают визиты в Шенстоун незабываемыми. Ну, я пойду, пожалуй, закроюсь в кабинете со своими бумагами. Кто-нибудь желает ко мне присоединиться? Виктор, пойдем со мной. Расскажи мне, каким образом я потеряю свои деньги в случае свержения правительства.
— О чем бы нам поговорить? — спросил Питер, провожая взглядом отца Элизабет и Виктора.
— Может быть, о преимуществах родства с царской семьей? — предложил Николас.
— Если послушать Виктора, — проговорил Питер, — то никаких преимуществ нет. Возможно, мне стоит принять его философию, и тогда революция освободит меня. Но освободит для чего? Я точно не смогу стать рабочим. Я воспитан в атмосфере богатства и комфорта, и если Виктор считает, что все перейдет в руки посменного правительства, то он еще больший романтик, чем отец Элизабет со своими нефтяными скважинами. А по улицам потечет кровь, словно нефть.
Он повернулся к Элизабет:
— Прости меня, дорогая. Я более чем уверен, что Фредерик никогда не вернет свои деньги.
— Тогда тебе нужно было его остановить.
— Он бы меня не послушал. Краснов позволил овладел его воображением, и чек был выписан раньше, чем я успел что-либо предпринять.
Элизабет взглянула на Николаса, который только пожал плечами. Ее отцу был предоставлен отдельный счет для расходования по собственному усмотрению. Так он и поступил. У нее сводило живот при мысли о том, сколько денег мог передать ее отец Краснову. Вполне возможно, что все до последнего фартинга. И она предвидела, что в течение недели он попросит у нее еще денег.
Теперь она понимала, насколько нестабильно ее положение.
Она все еще пыталась раскрыть тайну Николаса, но на самом деле у нее тоже были свои секреты. Сегодня ей стало как никогда раньше ясно, что необходимо сохранять равновесие и не расторгать сделку с Николасом.
Она была совсем не готова расстаться с Шенстоуном.
Ее положение было очень шатким: ей нужно было уводить Николаса в сторону от правды, одновременно преследуя собственные цели. И все из-за одного необдуманного поступка.
Теперь он подозревал их всех. Однако он не последовал предложению ее отца отправить их собирать свои вещи.
Он не просто хотел, чтобы они были у него под присмотром. Здесь было нечто большее… еще секреты?
Кто же он такой, Николас?
— Мой отец всегда был мечтателем, — сказала Элизабет в ответ на замечание Питера. — Если он на что-то настроился, ничто не заставит его свернуть с намеченного пути.
— Как тебе повезло, что ты можешь поддерживать такого фантазера, — любезно проговорил Николас.
Она метнула на него взгляд.
— Я всегда гордилась своей изобретательностью.
— Да, ты права… Ты потрясающе умна. И легко приспосабливаешься к новым обстоятельствам, — произнес Николас. — И все для того, чтобы удовлетворять прихоти и желания одного человека.
— Я бы хотел, чтобы кое-кто уважительно относился к моим прихотям и желаниям, — вспыльчиво вмешался Питер. — Могу я хоть когда-нибудь побыть с Элизабет наедине?
Николас вскинул руки.
— Что пожелаешь, Питер. Видишь ли, я тактичный хозяин: я больше не стану вас огорчать, Элизабет…
Со смешанным чувством она посмотрела ему вслед, когда он, хромая, вышел из комнаты.
— А теперь? — спросил Питер. Он обнял ее сзади и притянул к своей груди.
— Ты все знаешь. Он доверяет нам еще меньше, чем раньше. А ведь он все еще хозяин Шенстоуна. — Она накрыла его руки своими.
— Значит, мы недостаточно глубоко копаем, не изыскали все возможности, Элизабет. — Его губы коснулись ее виска. — Как ты можешь терпеть, когда он говорит о своем бренди? Своем доме? Более того, если твой отец будет продолжать в том же духе, он лишит тебя последнего пенни.
— Я знаю. — Чем больше лжи, тем больше тайн. Она не могла ему рассказать, что Николас финансирует траты ее отца. — Я установила ему жесткий предел. То есть я даю строго определенное количество денег.
— Напомни ему, после того, что произошло сегодня. — Он коснулся ее уха.
— Лучше бы он сам поехал в Сибирь и за всем там проследил.
— И что он будет там делать, помимо того, чтобы выписывать еще чеки?
Она кивнула в знак согласия, и Питер продолжал:
— Мы должны действовать в соответствии с нашим планом, Элизабет. Единственное, что может тебя спасти, — докопаться до правды происхождения Николаса.
«Может, он имел в виду „спасти нас“?» — подумала она.
— Не сможет, если Николас считает, что я пыталась… ему навредить.
— Значит, ты должна убедить его в обратном, Элизабет. — Он повернул ее лицом к себе, положив руки ей на плечи.
— После всего, что случилось? — удивилась она.
— Будь с ним поласковей. — Он поцеловал ее в губы. — Будь гибка. Когда придет время, ты сама узнаешь, что делать. — Он еще раз поцеловал ее, но уже более долгим и любящим поцелуем. Затем он выпустил ее из своих объятий. — Иди к нему. Еще не поздно начать. Я бы предпочел, чтобы ты осталась со мной, но необходимы решительные действия, чтобы успокоить его подозрения. Ты ведь меня понимаешь? Поверь мне, дорогая, наш единственный выход — в нем.
Она не думала, что сможет сделать предложенное Питером. Но, поднимаясь по лестнице в свою комнату, она уже не совсем понимала, что именно он предлагал. Поговорить с Николасом? В любом случае они уже давно пересекли черту простых разговоров.
Как вообще нужно реагировать, когда человек тебя обвиняет в покушении на его жизнь?
У нее не было достаточных аргументов, чтобы убедить его в обратном.
А все остальные способы заключались в его соблазнении.
Да, она будет соблазнять его, а обо всем остальном постарается забыть.
«Надень ожерелье и соблазни его».
«…Это сигнал, что ты хочешь, чтобы мой пенис тебя обслужил…»
«…Что ты хочешь, чтобы тебя трахнули прямо сейчас…»
У нее перехватило дыхание. Нужно напомнить ему о сделке и том, что он сказал приходить к нему, если ей захочется секса.
Она начала стягивать с себя одежду.
