Дэмиен уселся на корточки и долго любовался стройной фигуркой.
— О, как ты прекрасна, — прошептал он, и Мерри трепетно улыбнулась, наслаждаясь искренностью, звучавшей в его голосе. Он коснулся ее груди и слегка улыбнулся, ощутив дрожь юного тела. — Такая страстная, — тихо продолжал он. — Безумная, отважная, маленькая контрабандистка Мерри Трелони.
Он снова поцеловал ее живот, и Мерри застонала, погребенная под лавиной наслаждений, когда его пальцы проникли в теплую чувствительную впадинку.
Никогда еще она не испытывала такого желания, бурлившего в ее венах расплавленной лавой. Соития с мужем бывали не часто и не доставляли никакого удовольствия, правда, и особой брезгливости тоже не вызывали. Ничто не предвещало того ослепительного блаженства, увлажнившего ее кожу тонкой пленкой пота, пославшего по телу волны жары и холода, омывавшие ее океанским прибоем. С губ Мередит срывались бессвязные мольбы и заклинания, а бедра сами собой разомкнулись под настойчивыми пальцами. Она вцепилась в его плечи, как утопающий хватается за соломинку, и, задыхаясь, продолжала говорить что-то бессвязное.
Дэмиен увлек ее на песчаный пол пещеры, расстелив свою куртку и сорочку. Она лежала, дрожа от вожделения, туманившего глаза. Дэмиен сумел удержать в узде собственное возбуждение, чтобы без помех играть с этим тугим, напряженным, худеньким телом, пока водоворот ощущений не захватил Мерри. Он отчего-то понимал, что такие ласки новы для нее, что она никогда раньше не возносилась на вершины экстаза, и его единственной целью и стремлением стало показать ей эти вершины. И только потом наслаждаться самому.
Мерри лихорадочно металась под ласками его рук и губ, неспособная ничего сказать, поднять руку, безвольно отдаваясь сладостному потоку, пока любовник овладевал каждым изгибом, каждым дюймом ее кожи, каждым отверстием тела, сознавая, что от нее ничего не ждут, кроме отклика на его касания. Когда уже казалось, что все наслаждения исчерпаны, и она лежала, раскинув руки и ноги, охваченная невыразимой радостью, Дэмиен сбросил остальную одежду и навис над Мерри. Она всхлипывала от острого удовольствия, почти неотличимого от боли, когда он стал входить в нее с изощренной медлительностью, дюйм за дюймом, то и дело останавливаясь и замирая. И когда Мерри поняла, что больше не вынесет этой сладостной пытки, вонзился глубоко, и она потеряла рассудок, забыла обо всем, не сознавала ничего, кроме сплетения их тел и пульсирующего раскаленного стержня в ней.
Потом они долго лежали, по-прежнему не размыкая объятий, пока реальность не вступила в свои права и Мерри, не почувствовала, как давит на нее его тяжесть, а мелкие камешки впиваются в лопатки. Она чуть шевельнулась, но этого оказалось достаточно. Дэмиен, нежно попросив прощения, мгновенно откатился в сторону, оперся на локоть и приподнялся, глядя на нее. Теплая ладонь вытерла слезы на щеках Мередит. Он улыбнулся и поцеловал ее в кончик носа. Фитиль фонаря затрещал, рассыпая искры, и Дэмиен увидел в глазах Мерри счастливые огоньки. Мерри улыбнулась в ответ и неторопливо провела рукой по его блестевшей от пота груди.
— Я люблю тебя, Мерри Трелони, — признался Дэмиен.
— Я тоже люблю тебя, — кивнула она. Дэмиен удовлетворенно вздохнул.
— Наконец-то между нами не стоит ложь. Ты выйдешь за меня, маленькая контрабандистка, и отныне станешь законопослушной особой.
Он немедленно пожалел о своих неосторожных словах, узрев, как потухли ее глаза и сжались губы.
— У нас нет будущего, — повторила она, совсем как прежде.
А он ответил так же, как и тогда:
— Прекрасно. Больше мы не будем об этом говорить.
Лицо Мередит мгновенно отразило облегчение и недоумение, но Дэмиен, не вдаваясь в подробности, поцеловал ее, прежде чем встать и потянуть за собой.
— Не то чтобы я возражал против любовных игр на полу убежища контрабандистов, — заметил он, поворачивая ее к себе спиной и стряхивая назойливые песчинки, — но если такова наша участь, думаю, не мешало бы подыскать в будущем постель поудобнее.
— Это легко сделать, — заверила Мерри, глаза которой снова озорно заблестели. — Я все устрою. Здесь почти никого не бывает, кроме контрабандистов, да и то редко, и Жак со своими людьми прибудет недели через три. А пока мы устроим здесь прекрасную спальню.
Она принялась одеваться. Он любил ее и, наблюдая за ее ловкими движениями, ощутил вновь пробуждающееся желание, но вместе с ним и гнев отвергнутого жениха. Он бессилен остановить ее безумие, пока она не даст ему власти над собой. Вместо того чтобы стать герцогиней, она вплела их любовь в прихотливый, запутанный, подчас опасный узор ковра, именующегося ее существованием. Они будут встречаться украдкой, в грязной пещере, потому что такова прихоть Мередит, а у него нет иного выхода, кроме как смириться, иначе он попросту ее потеряет. Дэмиен Ратерфорд готов выбрать тактику выжидания.
— Пожалуйста, не смотри на меня так сурово, Дэмиен, — мягко, умоляюще попросила она и, подойдя ближе, обвила руками его талию и приникла к груди. — Мы должны принимать то, что дарует нам судьба. Желать большего — значит накликать на себя несчастье.
— Неужели так уж много — молиться о твоей безопасности? — вырвалось у него. Покачав головой, Дэмиен погладил ее по растрепавшимся волосам.
— Тебе не стоит обо мне беспокоиться.
Острый язычок нежно провел по полоске шрама.
— Вот уже три года как я этим занимаюсь и не вижу причин, почему обязательно должна попасть в беду. Сам видел, как все у нас устроено.
— Совершенно верно, — сухо подтвердил ой. — Вижу, мне нечего бояться, мадам.
— У вас много общего с Нэн, сэр Ратерфорд, — хмыкнула Мерри. — Она наверняка меня дожидается, как обычно, и немилосердно журит меня, пока не лягу в постель.
— В таком случае оставляю упреки Нэн.
Он накрыл руками ее ягодицы и привлек Мерри к: себе.
— Обещай мне одну вещь.
— Если смогу.
Всякое лукавство исчезло, и теперь перед ним была серьезная, сдержанная, очень взрослая женщина.
— Ты не станешь пускаться в эти сумасшедшие приключения, не известив предварительно меня.
— Они не сумасшедшие, любовь моя. Это единственный способ как-то сохранить Пенденнис и заплатить за обучение братьев.
— И не только, — покачал головой Дэмиен. — Ты наслаждаешься опасностью и риском.
Мередит вспомнила о бутылках мадеры, оставленных на крыльце таможни. Не дай Бог, Дэмиен об этом узнает!
— Может, совсем немного. Все это оживляет мое унылое существование.
Дэмиен поймал ее подбородок и внимательно взглянул в лицо:
— Ты не ответила мне.
— Я скажу, когда прибудет товар или потребуется его развезти, — согласилась она. — Но возможно, было бы куда легче, если бы ты не знал.
