Моим.
— Кай, — повторил я вслух, пытаясь вспомнить события, связанные с этим именем. — Кай…
Шторм, сидевший напротив, кивнул.
— Привыкай, босс. Ты снова Кай.
Мы помолчали. Потом я вспомнил.
— Гектор… Он остался там. Что с ним будет?
Шторм откинулся на спинку сиденья.
— Он активирует систему маскировки убежища. Там слишком много техники, чтобы бросать. Подавители сигнала, генераторы, оружие. Если мы всё потеряем, следующий удар будет нечем наносить. Гектор остался, чтобы прикрыть отход и замести следы.
— Он… справится?
— Гектор справлялся и не с таким, — усмехнулся Магнит. — Ты его в деле не видел, босс. Он ещё в старую войну такие фокусы выкидывал, что враги думали, будто призраки нападают. Выберется.
Лира взяла меня за руку.
— Он вернётся. Обещаю. И мы нанесём один единственный, но мощный удар по Системе.
Шторм подался вперёд, его механическая нога глухо стукнула о пол.
— А теперь, босс, слушай главное. То, что ты сделал в том мире… Ты думаешь, просто слился с Ядром и всё? Нет! Ты стал вирусом. Настоящим, живым багом в их идеальной системе.
Я нахмурился.
— Что это значит? Неужели это чем-то нам поможет?
— Ещё бы! Когда ты коснулся Ядра, ты не просто погиб. Ты внёс в его код свою сущность! — воссторженно продолжал он. — Ты стал вирусом. Живым. И теперь Система умирает.
Шторм достал из кармана небольшой голопроектор, включил. В воздухе возникло изображение — статистика, графики, новостные заголовки.
— Смотри. За последние сутки в виртуальной тюрьме зафиксировано больше сбоев, чем за всё время её существования.
Тревожные заголовки сменялись один за другим:
СБОЙ СИСТЕМЫ.
МАССОВЫЕ ГЛЮКИ.
ИГРОКИ ТЕРЯЮТ СОЗНАНИЕ.
ВИРУС ПОЖИРАЕТ КОД БЫСТРЕЕ, ЧЕМ ПИШУТ ПАТЧИ.
НАША ЛЮБИМАЯ ИГРА НЕ ВЫЖИВЕТ?!
Лира добавила:
— Заказчики в ярости. Те, кто платит за это шоу, требуют вернуть их деньги. Зрители не понимают, что происходит. Все взгляды прикованы к тому, что творится внутри. И пока Они заняты этим, у нас есть окно для последнего удара, — жёстко сказал Шторм. — И этот удар придётся по сердцу Системы. Здесь, в реальности, Кай.
Аппарат начал снижаться. В иллюминаторе показалась земля. Чёрная, выжженная равнина, усеянная руинами. Остовы зданий торчали из земли, как сломанные зубы. Вдали, на горизонте, горели тусклые огни — возможно, какой-то завод или военная база. Воздух, судя по датчикам на стене, был отравлен, и аппарат включил внутреннюю фильтрацию.
— Мёртвая земля, — пояснила Лира, замечая мой растерянный взгляд. — Зона отчуждения. Когда-то здесь был промышленный центр и… наш дом. Мы здесь родились, Кай. В этом месте зародилось сопротивление и было почти сразу подавлено. Сам видишь. Теперь — это ничья земля. Никто не суётся сюда без крайней нужды. Идеальное место, чтобы спрятать базу.
Мне выдали защитный шлем.
— Воздух спустя десятилетия отравлен ядом. Не дыши глубоко, — усмехнулся Магнит, вытаскивая пушки из контейнера.
Мы приземлились. Люк открылся. Я выбрался, опираясь на Лиру, и замер.
Вокруг простиралась пустошь. Чёрная земля, покрытая трещинами, из которых сочился слабый, фосфоресцирующий свет. В небе — ни звёзд, только тёмная пелена, подсвеченная снизу далёкими огнями. Ветер гнал по земле клубы пыли, и в этой пыли мелькали обрывки пластика, проводов, каких-то деталей.
— Почему вы так долго искали меня?
— Ты же понимаешь, что в Системе лица менялись, подчиняясь алгоритмам?
— Что?
— Да, чтобы никто случайно не узнал друг друга. Это создало бы проблемы.
Я посмотрел на неё.
— Тогда почему я тебя узнал? Ты и Гектор… такие же.
Лира посмотрела странно.
— Потому что ты видел Систему иначе. Но… не вспомнил ни меня, ни его.
Мы подошли к врезанной в склон холма, массивной металлической двери. Старая, покрытая ржавчиной и граффити, но явно действующая. Над ней мигала красным единственная лампа.
— Добро пожаловать в укрытие, — усмехнулся Магнит, спрыгивая на землю и потягиваясь. — Не пятизвёздочный отель, зато свой.
Я стоял, вдыхая отравленный воздух через фильтр маски.
Виртуальный мир был ярким, красивым, полным приключений. А настоящий мир — вот он. Грязный, опасный и умирающий. И это была моя реальность. Моя война.
— Кай, — позвала Лира. — Идём. Нас ждут.
Я сделал шаг вперёд, и в этот момент сзади, над руинами, что-то ярко вспыхнуло.
Земля дрогнула.
Потом пришёл звук.
Мы обернулись. На горизонте, там, откуда мы прилетели, поднимался столб огня и дыма.
— Что это? — выдохнул я.
Шторм, прищурившись, смотрел на зарево.
— Гектор. Проклятье! Он уничтожил базу, чтобы не оставлять следов. Теперь пути назад нет.
Шторм стиснул зубы.
— Ничего, мы придумаем новый план. У нас ещё есть возможности, Шторм.
Мы молча смотрели на зарево.
— Он обещал вернуться, — тихо сказала она.
Я не ответил. Внутри было пусто и холодно. Слишком много смертей и невинных жертв. И всё это ради того, чтобы я, наконец выбрался на мёртвую землю и продолжил войну.
Дверь перед нами бесшумно отъехала в сторону, открывая тёмный проём. Изнутри пахло какой-то стряпнёй. Свет снаружи выхватывал лишь ближайшие метры — там, в глубине, было непроглядно.
— Заходите, — раздался из темноты низкий, чуть насмешливый голос. — Долго же вы.
Из проёма шагнул крупный человек в тяжёлой тактической броне, с нашивками, которых я не понимал. На плече — массивный дробовик с лазерным прицелом. Лицо скрывал чёрный шлем с тонированным забралом. Он сделал два шага и остановился, разглядывая нас сквозь стекло.
— Кто из вас Кай? — спросил он таким тоном, будто и правда не догадывается.
Лира замерла.
А потом вдруг дёрнулась вперёд, сорвала с него шлем и повисла на шее, сжимая в объятиях.
— Коршун! — выдохнула она, и в голосе слышались слёзы. — Живой, сволочь…
Коршун растерянно замер, а потом его лицо расплылось в широкой, тёплой улыбке. Он обнял Лиру в ответ, приподнял, будто она ничего не весила, и поставил обратно.
— А ты думала, меня так просто убрать, рысь? — хмыкнул он, взъерошив её короткие волосы. — Здорова, мелкая. Пару лет тебя не видел, а ты всё та же.
Лира отстранилась, шмыгнула носом и повернулась ко мне.
— Кай, это Коршун… Он связной между всеми группами сопротивления, разбросанными по материку.
Коршун перевёл взгляд на меня. Теперь, без шлема, я мог разглядеть его грубое, обветренное лицо, с глубокими морщинами и щетиной, коротко стриженные седые волосы, холодные, цепкие глаза. И что-то в его чертах показалось мне смутно знакомым.
— Кай, — повторил он, будто произносит заклинание. — Ну, здравствуй… брат.
Глава 32. Система не исчезла
Комната, куда нас привёл Коршун, оказалась старым техническим ангаром, переоборудованным под командный центр. Ржавые перекрытия, толстые кабели под потолком, голографические экраны, парящие прямо в воздухе. На одном — трёхмерная карта
