Девушка, слушавшая с интересом, о чем говорит Линекер, при упоминании о мужике и генералах недоуменно воззрилась на меня. Я попытался, как мог, объяснить:
— На остров, где никто не жил, случайно попали два господина и один раб. И, как и прежде, раб стал их обслуживать, готовить пищу, от которой ему доставались объедки…
Толстяк с искренним возмущением прервал меня:
— Но у нас же нет мужика!
— Ничего, обойдетесь своими силами, — успокоил его Джерри.
Живущая у Моря робко коснулась моего плеча:
— Как же они там будут одни, без людей?
— Они давно одни, — ответил я.
Когда бот опустился на горячий песок, Старадымов приказал бывшим владыкам выходить, подал на прощанье горелку:
— Запаса энергии хватит до конца ваших дней.
Девушка с жалостью смотрела на все уменьшающиеся фигурки до тех пор, пока островок не исчез из виду. Кажется, она уже окончательно уверовала в то, что с ее возлюбленным ничего страшного произойти не может. Впрочем, это было вполне объяснимо. Слишком много чудесного произошло на ее глазах.
Старадымов вел бот на предельно возможной скорости, какая позволяла девушке чувствовать себя нормально, если можно считать нормальным, когда человек расширившимися от благоговейного трепета глазами смотрит на мелькающие внизу ленивые океанские волны. Вскоре бот понесся над островом, и девушка с еще большим испугом прижалась лбом к прохладному стеклолитовому колпаку, так как над сушей скорость ощущалась острее.
— Юрий, толпы уже стекаются к храму, — поторопил я.
— Вижу.
— Смотрите, смотрите! — воскликнула Живущая у Моря, первая увидев отделившуюся от угрюмого здания без окон толпу стражников, среди которых гордо шествовал ее возлюбленный. — Яарвен!
— Вижу, — сосредоточенно отозвался Старадымов.
— Спасите его! — схватила меня за рукав девушка, видя, что процессия неумолимо приближается к Жертвенному колодцу, диаметр которого был около десяти метров, а глубина, как сообщил Юрий, промерив колодец эхолокатором, — пятьдесят семь.
— Не волнуйтесь, — с улыбкой обернулся Старадымов и, кажется, вселил в нашу спутницу уверенность. Во всяком случае, мой рукав она отпустила.
По мере приближения процессии гневный гул толпы все возрастал. Кое-где были слышны ликующие крики.
— Чему они радуются? — хмуро проронил Линекер.
— Радуются свободные граждане, а рабов сюда не пускают! — с неожиданной смелостью воскликнула Живущая у Моря.
— Все равно, — буркнул Джерри, который никак не хотел принимать историю такой, какая она есть.
Бот поплыл над самыми крышами. Девушка беспокойно подалась к Старадымову.
— Они нас увидят!
— Это невозможно, — ответил тот. — У нас есть такая штука, которая не позволяет им ничего видеть.
— Вроде шапки-невидимки, — подсказал я, пытаясь припомнить, было ли нечто подобное в античной литературе.
Но девушка поняла, разулыбалась. Однако тут же снова встревожилась, видя, что бот начал медленно опускаться в жерло Жертвенного колодца.
— Не беспокойся, — пояснил я. — Мы поймаем Яарвена внизу. А колодец этот — самая обычная вещь, наподобие пещеры, только вертикальной. Он образовался сам собой.
— Стены только потом закруглили, — добавил Джерри и поглядел на Старадымова: — Силовую сеть включил?
Юрий молча кивнул. Внезапно наверху наступила мертвая тишина. Мелькнула на фоне кажущегося отсюда белесым неба распластанная фигура. Девушка в ужасе спрятала лицо в ладони, но не проронила ни звука.
55. ДЖЕРАЛЬД ЛИНЕКЕР
Мы сидели в ставшей нашим домом пещере, освещенной теплым светом, исходящим от бота. Над Атлантидой давно опустилась ночь. Спал Великий город. А нам было не до сна. Что-то подсказывало мне, что наше пребывание на Терре Инкогнита близится к концу. Правда, неясно было, чем все кончится. Я смотрел на сосредоточенное лицо Старадымова, на задумчиво пощипывающего бородку Герова и знал, что их беспокоят те же мысли.
Яарвен, так и не поверивший в то, что мы не боги, молча сидел у стены, бережно придерживая рукой прижавшуюся к нему Живущую у Моря.
— Ты ведь чистокровный атлант, Яарвен? — прервал молчание Богомил.
— Да, Великий, — Яарвен упорно именовал нас этим нелепым титулом.
— А кто были твои предки?
— Это долгая история, Великий…
— Ничего, расскажи, если можешь…
— Много лет назад Атлантида была разделена на десять частей. Владыками одной из них были мои предки. Это были благословенные времена. Корабли атлантов властвовали над Морем Среди Земель, доплывали до громадного острова, лежащего на Закате за Истинным Морем. Наши армии доходили до Азии и страны Та Кем. Никто не мог противостоять солдатам Великой Атлантиды. Несметные сокровища, тысячи тысяч рабов стекались в Посейдонию. Богато и беззаботно жили атланты. Но боги разгневались на наших предков. На небе появилась хвостатая звезда. Она становилась все больше, все страшней. Люди Атлантиды приносили богам богатые жертвы, но не смогли смягчить их гнев. И наступил тот бедственный день. Земля содрогнулась, как от удара, горы изрыгнули огненные потоки, воды моря вздыбились до небес… Много людей погибло. О многих мы так ничего и не знаем. Где доблестные воины, побеждавшие врагов Атлантиды в далеких землях, где отважные моряки, не знавшие страха? Что сталось с ними? Об этом знают лишь боги. В те горестные дни закатилась звезда славы Атлантиды. Морская вода отказалась поддерживать на плаву корабли атлантов, и с тех пор ни один из сынов моего народа не покидал родины. Рабов не хватало, некому стало обрабатывать плодородные поля и возводить величественные здания. Роды, прежде богатые и могущественные, впали в разорение и нищету… Такая доля выпала и моим предкам…
— Как ты стал рабом, Яарвен? — спросил Богомил.
— В первый раз меня продали за долги, — ответил атлант. — Через год родственники сумели собрать нужную сумму, и я снова стал свободным человеком. Но за этот год я кое-что понял. Например, то, что рабы тоже люди. Поэтому, когда один из моих соседей убил раба, я не выдержал.
— Что же, за убийство ему ничего не было? — вступил в разговор Старадымов.
— Жрецы Посейдона велели ему принести жертву — новорожденного поросенка. Он принес его в храм, и жрец смазал руки убийцы кровью поросенка.
— И все?
— Да. Я услышал, как он смеялся, рассказывая про этот случай друзьям. Я ударил его. Но не рассчитал силу.
— А что было потом?
— Родственники убитого требовали казнить меня. Но я принадлежу к очень древнему роду. Тогда меня снова сделали рабом. Через месяц я бежал от хозяина…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
