Глава государства и военный преступник (1945–1946)
16 апреля 1945 года в лагере военно-морских сил «Коралле» была слышна канонада битвы на Одере. Советская армия перешла в большое наступление. В январе гросс-адмирал переместил большую часть главного командования на север Германии, после того как советские части достигли Одера под Кюстрином. Он сам, начальник главного штаба военно-морских сил адмирал Майзель и сокращенный штаб оперативного руководства остались в «Коралле», после того как запланированный переезд по приказу под кодовым названием «Глухарь» оказался невозможен из-за состояния здоровья Дёница. С главным штабом сухопутных сил было условлено, что поступит сигнал тревоги, чтобы дать возможность перебазироваться, если русским удастся расширить плацдарм на Одере и начать наступление вглубь.
Сигнал тревоги дан не был, но вечером 19 апреля Дёниц угадал шестым чувством, что положение на фронте ухудшается. В 23.30 он приказал срочно перебазироваться в Берлин. Спустя несколько часов после того, как последние штабные грузовики покинули «Коралле», передовой отряд танковых частей Красной Армии достиг местности, расположенной между Эберсвальде и Бернау под Берлином. Дурным предзнаменованием был тот факт, что главное командование военно-морского флота вынуждено было отступать перед танковыми соединениями противника. С победой союзников на суше рухнули вынашиваемые планы о второй решающей битве в Атлантике с новыми подводными лодками.
Оперативная группа штаба Дёница расположилась в служебной квартире гросс-адмирала в Далеме. 20 апреля он принимал участие в праздновании дня рождения Гитлера. Салют устраивала теперь советская артиллерия. Еще не было решено, где разместится главная штаб-квартира фюрера, в Берлине или на юге Германии, но с этого дня вступал в силу приказ, проект которого был составлен 10 апреля, о разделении на две части высшей командной власти на территории рейха на случай, если противнику удастся разрезать Германию на две части. После того как американские и советские войска встретились друг с другом на Эльбе близ Торгау, сложилось именно такое положение.
Верховным главнокомандующим на юге, юго-западе, в Северной Италии, на территории Альп, в Австрии и во все еще обороняющемся северо-западном уголке Хорватии был назначен генерал-фельдмаршал Кессельринг, для «Севера», на территориях от протектората Богемия-Моравия до Норвегии включительно, на эту же роль был назначен Дёниц. Теоретически он стал, таким образом, правителем вымышленной «Северной империи» с правом распоряжаться всеми сферами гражданской жизни, включая аппарат гауляйтера (нацистский наместник области. — Прим. пер.) и партии, однако без командной власти и оперативной свободы в общем военном руководстве. Это оставалось прерогативой Гитлера, который находился в Берлине, несмотря на то, что окружение столицы рейха русскими было вопросом всего лишь нескольких дней.
21 апреля Дёниц видел его в последний раз, 22 апреля в два часа утра он покинул Берлин на машине. Барачный лагерь узла связи военно-морского флота у Плёна в Голштинии был теперь северным пунктом управления. Адмирал Майзель, который считал неподобающим, чтобы гросс-адмирала здесь, как он считал, охраняла только его овчарка, побеспокоился о том, чтобы в ближайшие дни сюда, в Плён, прибыла караульная команда, сформированная из сверхкомплектных матросов подводного флота. Бараки на Плёнском озере стали свидетелями странных событий, в которые гросс-адмирал оказался втянут во время краха Третьего рейха. От начальника партийной канцелярии рейхсляйтера Бормана здесь узнали сначала, что 23 апреля 1945 года Гитлер якобы из-за «предательства» сместил считавшегося его преемником рейхсмаршала Геринга. Геринг был совершенно несправедливо обвинен в связях с западными державами, с которыми он якобы вел переговоры о капитуляции. В эти дни Дёниц предполагал, что теперь выбор пал на Генриха Гиммлера (как преемника Геринга), рейхсфюрера СС, министра внутренних дел рейха, начальника имперского управления безопасности и командующего резервной армией. Анализ положения дел в «Северной империи» выявил, что длительное вооруженное сопротивление в этой части рейха было совершенно бесперспективным. Оборонные предприятия отсутствовали почти полностью, за исключением судоверфей; снабжение горючим было совершенно недостаточным. Дёницу стоило очень многих усилий достать нужное количество горюче-смазочных материалов для крупной спасательной акции на море, несмотря на то, что он обеспечил очень строгий контроль за общим снабжением горюче-смазочными материалами.
Совещание 28 апреля при верховном командовании и оперативном штабе вермахта с фельдмаршалом Кейтелем И генерал-полковником Йодлем во главе, переместившимися из Берлина в Рейнсберг, показало, что Мекленбургскую область, имевшую решающее значение в снабжении продуктами питания, больше невозможно удержать. В тот же день генералитет уехал, так как советские передовые отряды танковых частей приближались к их временным штаб-квартирам. Дёниц был убежден, что война должна быть окончена, но не в хаосе, не с «дикими» актами о капитуляции, подписанными отдельными главнокомандующими или партийными руководителями, а в точной и определенной форме. Он всегда высоко ценил умение вести себя и соблюдать достоинство. Но вправе ли оп, будучи главнокомандующим, сделать первый шаг в этом направлении? Кто пойдет за ним, если он, всегда считавшийся последователем фюрера, теперь пойдет против Гитлера, который все еще сражается за Берлин? Как отнесется к этому рейхсфюрер СС? И еще была проблема, как при авторитарном правлении составить акт о сдаче в наиболее приемлемой форме для своей страны. Эта проблема была неразрешимой — так, по крайней мере, полагал тогда Дёниц.
30 апреля 1945 года нужно было решать, что делать дальше. В этот день рейхсляйтер Борман сообщил о «новом предательстве» в Плён, где еще ничего не знали, что произошло 29 апреля и что происходит 30 апреля в бункере фюрера, расположенном под садом рейхсканцелярии: составление и передача завещания Гитлера, бракосочетание фюрера с его многолетней возлюбленной и самоубийство супружеской пары с последующим сожжением трупов. Гиммлер был обвинен в связях с западными державами, с которыми при посредничестве шведов он вел переговоры о капитуляции.
В эти дни Дёниц мог бы отметить только еще один успех в отношении себя и немцев вообще. Ему удалось заставить Гитлера отказаться от его очередного безрассудства, когда тому пришло в голову расторгнуть Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными, чтобы иметь возможность учинить кровавую расправу над так называемыми «летчиками-террористами» — союзническими экипажами бомбардировщиков и истребителей. Теперь Борман потребовал, чтобы Дёниц действовал «молниеносно» и «со стальной твердостью» в отношении «предателей». О боевом использовании морских частей и береговой охраны военно-морских сил против СС и полиции нечего было и думать всерьез. Дёниц решил во второй половине дня разыскать Гиммлера в Любеке, чтобы обсудить вместе с ним предъявленные Борманом обвинения. Встреча состоялась в 15 часов 30 минут в полицейской казарме этого ганзейского города. В то же время гамбургский наместник и гауляйтер Кауфман приложил все усилия, чтобы удержать стремительно наступающие британские войска к Эльбе (и не допустить их встречи с советскими войсками).
