пальцев вперед-назад, я ощутила, как влажные губки расходятся, шумно выдыхая через рот.
Телефон вновь засветился. Удерживая одну руку у себя между ног, второй я взяла телефон, вчитываясь в сообщение.
— Маш, мне нужна Скорая…
Че-го?
Присев на кровати, я быстро набрала.
— Паш, что случилось?
Спустя секунд десять пришла фотография… Ох.
Лучше бы я ее не открывала.
На снимке во всей своей тестостероновой красе был представлен обнаженный, блестящий от капель влаги торс моего босса.
Но одним обнаженным животом Паша не ограничился, прислав крупным планом фотографию своего паха в белоснежных трусах.
Он был возбужден. Очень возбужден, моментально захватив мое внимание многообещающими очертаниями своего…
— Передернул уже два раза за вечер, а все равно стояк бешеный. Хочу в тебя… Мне бы сладко и медленно потрахать тебя, Маш… Иначе боюсь не дотянуть до утра…
— Ты опять за свое??? — настрочила я, качая головой.
— Подыхаю, представляя, как возьму тебя за сладкие розовые губки, растяну их, медленно усаживая на свой хер. А потом…
Дрожащими пальцами я выключила телефон и упала на подушку, расставив ножки и слегка запрокидывая голову. О-о-х.
Я, как зачарованная, растянула свою горячую влажную плоть, представляя, что это делают чужие руки. Нежные и настойчивые.
Все в груди больно-сладко вибрировало, пока я ласкала самое сокровенное место на теле. Каждый раз, случайно задевая немыслимо чувствительный клитор, я слабо постанывала, цепляясь ногтями за простыни.
— Па-ша… — сдавленно бормотала, все смелее играясь с собой, вспоминая, как сладко мы тискались в машине и ресторане, теряя связь с реальностью от постоянно усиливающегося возбуждения.
— Па-а… — я неслась на волнах таких новых острых эмоций, одержимо растирая увеличивающийся клитор, снова представляя…
… Как теплые сильные пальцы моего мужчины сдавливают нежные губки посередине, принимаясь с жадностью их разминать. А потом…
— Пот-о-м… — шептала я, словно в бреду, замедлившись, массируя у самой дырочки.
Из-за прилившей к складкам крови, они набухли, став гораздо чувствительнее… Все мое тело будто воспламенилось изнутри, и всему виной был он.
Его пальцы … Они массировали и растягивали. И снова массировали, разминая подрагивающую плоть. Влаги становилось все больше, она постыдно стекала по напряженным бедрам, однако смущение и стыд окончательно улетучились…
Из горла рвались лишь сдавленные хриплые стоны. Лицо и грудь горели.
Хотелось подольше растянуть это кайфовое ощущение во всем теле, особенно внизу живота. Чтобы меня подольше вот так нежно-страстно разминали и массировали, подводя к самому пику наслаждения…
Воздуха не хватало. Перед глазами все плыло. Я задыхалась, мысленно находясь в его умелых сильных руках. Представляла, как мы разгоряченные и потные делаем это, продолжая погружаться в свое собственное безумие.
— Па-ша… Па-ш-а-а…
Разумеется, я не в первый раз прикасалась к себе там, но впервые эти прикосновения вызывали во мне такую головокружительную всепоглощающую реакцию. Меня всю трясло.
Попа хаотично скользила по влажным простыням, ножки дергались. Все мысли улетучились из головы, осталось только пугающее бесстыжее порочное желание близости…
Мне хотелось ему отдаться. А дальше, будь что будет…
Вспомнилось, сколько раз за вечер Паша имел меня взглядом, целуя жестко и глубоко, мог ведь сейчас быть на месте этой самой влажной, прилипшей к груди футболки…
Я представила, как он беспощадно вколачивается в меня своим горячим крепким телом. А потом… потом наступил финал…
Забившись в сладких судорогах, я выгибалась дугой, сорванным шепотом выстанывая его имя. Меня накрыло чем-то настолько мощным и оглушительным, что на глазах выступили слезы.
— Па-ша… — словно в бреду, сипела я с искренней благодарностью. — Пашенька… Па-ша…
Столько лет я умышленно избегала всего этого, закрываясь в своем панцире, но только что он треснул, с грохотом развалившись напополам.
* * *
Все утро я ломала голову, брать с собой эту многострадальную футболку или не брать?
После сегодняшней, полной откровений ночи, вид у нее был тот еще… Не хотелось даже думать, чем вещица может пахнуть…
Однако в последний момент, уже на пороге, вздохнув, я засунула футболку Левицкого в ту самую розовую коробку, а коробку — в пакет, поспешив на работу.
Паши с утра в офисе не было.
До обеда у него были назначены встречи, поэтому, закончив с бумажной волокитой, я отлучилась в соседнее здание, где недавно открылась уютная кофейня, захватив с собой капучино с корицей.
Вернувшись в приемную, меня ждал сюрприз…
Нахально улыбаясь, Паша привалился бедром к моему рабочему столу. Переодевшись в ту самую футболку, он прожигал меня таким нетерпеливым жадным взглядом, что коленки подогнулись.
В груди все натянулось струной, аж дышать получалось через раз, а в сознании фейерверком вспыхнул калейдоскоп недавно пережитых сладостных ощущений. То, как я…
— Паша… — я закусила губу.
— Машенька, как спалось? — прохрипел мужчина, шумно втягивая воздух, напоминая голодного дикого зверя.
Глава 33
От столкновения наших взглядов сердце забилось сильно и ритмично, потому что Паша так внимательно меня разглядывал, будто сквозь увеличительное стекло.
— Спалось… сладко, — созналась я.
— Сладко, — повторил он, внезапно поравнявшись со мной. — Касалась себя? Там? — обжигая уже привычным ненормальным огнем.
— Касалась… — пискнула я, чувствуя, как на щеках проступает густой румянец.
— В моей футболке? Без трусиков? — Паша зажал меня около шкафа, раскинув руки по обе стороны от моего трепещущего тела, — С широко разведенными ножками? М? — он шумно дышал, как жадный до крови, изголодавшийся хищник, — Сколько раз ты игралась со своей киской, Маш?
— Ну, Паш…
— Сколько?
Я закусила нижнюю губу, припоминая, как делала это на рассвете, выгибаясь и облизываясь, словно голодная дикая кошка, проснувшись от сладкого волнующего ощущения в промежности.
Мое неопытное тело будто взбесилось, а этот змей-искуситель, казалось, видит меня насквозь.
— Хочу смотреть, как ты ласкаешь себя. И вылизать после того, как кончишь, пиздец, как хочу полакомиться тобой, Маш. Устроим выходной? Забьем хер на работу? — он сипло рассмеялся.
От этого предложения все у меня внутри еще сильнее задымилось, воспламеняясь как от зажжённой спички.
— Машенька? Все мысли только о том, как я тебя потрахиваю, вкусная… — Левицкий навалился, припадая своим большим пошлым ртом к моим губам.
Пошлым, потому что каждое движение языка мужчины было похабным, выверенным и волнующим, а его руки бешеными волнами запускали дрожь по моему телу.
Я почувствовала, как намокаю, постыдно стиснув бедра.
— Сочная девочка, — восхитительный язык Паши снова скользнул в мой рот.
Босс целовал меня, будто имитирует половой акт.
— Скрутить бы тебя прямо здесь, да оттрахать так, как я давно мечтаю… Чтобы весь офис слышал, какая ты у меня охуенная, — бессвязно вышептывал он, трогая меня, где ему вздумается через одежду, — Голую хочу… такую хрупкую… и
