В офисе Хьюз появился в десять тридцать и первым делом разобрал бумаги на своем столе. Затем совершил быстрый обход отеля, проверяя, все ли в порядке, и уже направлялся обратно в кабинет, когда один из консьержей упомянул, что Натали сейчас наверху, вешает новую картину в каком-то из люксов. Хьюз поблагодарил его, сел в лифт и поднялся на седьмой этаж. Натали в люксе сражалась с большой картиной. Как раз когда Хьюз вошел в номер, она с победным кличем повесила ее на крюк, обернулась и заулыбалась. Хьюз быстро пересек комнату и заключил Натали в свои объятия. Он крепко прижимал ее к себе, закрыв глаза, и жалел, что пришлось ее подвести. Но ведь у него не было выбора?
— Ты вернулся! — Она была счастлива снова видеть его. Хьюз поцеловал ее, вложив в поцелуй всю нежность и сожаление мужчины, знающего, что предал свою женщину. Натали отодвинулась и внимательно на него взглянула. Она почувствовала — что-то не так. — Что случилось?
Натали выглядела встревоженной, и Хьюз выложил все. Он не хотел лгать еще и ей.
— Я не сказал ей. Просто не смог. В первый же день в Риме она мне кое-что сказала, и я понял, что для нее это будет большим ударом. Боялся, что она откажется возвращаться домой, если я все ей расскажу. Прости, Натали. Я хотел, но не смог.
В комнате повисло тяжелое молчание. Судя по лицу, Натали сначала рассердилась, потом опечалилась, но под конец она кивнула. Она действительно была разумной женщиной, любила Хьюза и не хотела его терять, так же как он не хотел терять дочь.
— Ладно. — Плечи ее поникли. Оба они ощущали свое поражение. Элоиза загнала их в угол, даже не подозревая об этом. — Раньше или позже это случится. Невозможно вечно держать наши отношения в тайне.
Их прекрасные отношения становились все лучше, за исключением этого пустяка, который превращался в настоящую проблему. Хьюз делил свою преданность между Натали и дочерью, но раньше или позже ему придется решать, как удержать обеих.
— Но тебе понравилась поездка? — великодушно спросила Натали, и он почувствовал, что любит ее еще сильнее — за доброту, рассудительность и любящее сердце.
— Очень! — Он крепче прижал ее к себе. — Но я скучал по тебе.
А невозможность поговорить о Натали сделала эту тоску еще мучительнее, и сейчас Хьюз хотел только одного — обнимать ее, целовать, ласкать, заняться с ней любовью, загладить свою вину за то, чего не сделал, хотя и пообещал. Он просто изголодался по ней, поэтому вывесил табличку «Не беспокоить», запер дверь на цепочку и увлек Натали в спальню. Они в мгновение ока сбросили всю одежду — Натали точно так же изголодалась по нему. Она всю неделю беспокоилась о том, что будет, и теперь ей было все равно. Она только хотела снова быть с ним, и плевать, знает об этом его дочь или нет. И пока они любили друг друга, значение имела только одна их любовь, а все остальное исчезло, а когда все кончилось, Натали простила его за то, что он ничего не сказал Элоизе. Они лежали, тяжело дыша, и Хьюз улыбнулся ей и снова привлек в свои объятия. Сейчас он любил ее еще сильнее, если такое было возможно.
Глава 13
В течение следующих двух месяцев жизнь казалась совершенно нормальной. Брат Натали Джеймс с женой приезжали в город, они с Хьюзом пригласили их на обед, и мужчины прекрасно поладили. Джеймс счел Хьюза отличным человеком, идеально подходящим его сестре. Они весь вечер разговаривали о бизнесе, а Натали с невесткой болтали о детях и о судебных делах, над которыми та работала.
Бизнес Натали шел в гору, но она по-прежнему сама делала кое-что для Хьюза в отеле. В некотором смысле казалось, что у него и вовсе нет дочери, потому что та так и не вошла в ее жизнь, и Натали не представляла, случится ли это когда-нибудь или нет. Она перестала волноваться, получится ли у нее подружиться с Элоизой — та была отдельной частью жизни Хьюза, и свои отношения они строили без нее. Отношения казались надежными и прочными, и жизни их чудесно переплетались. Они пока не могли съехаться, потому что Хьюз жил в отеле, а Элоиза возвращалась домой в декабре. Но во всем прочем жизнь шла прекрасно, и соединявшие их узы крепли с каждым днем.
Хьюз, как всегда, был очень занят в отеле и с удовольствием рассказывал о нем Натали. Как женщина умная и заинтересованная, она всегда могла дать ему полезный совет. На День памяти они отправились в Хэмптонс на весь уик-энд, и во время обеда в ресторане «Ник и Тони» Натали сказала что-то о выставке в Музее современного искусства, которую хотела бы посетить, а Хьюз сообщил, что на следующей неделе летит в Париж.
— По делу? — Она удивилась. Он упомянул об этом впервые, и Натали решила, что идея пришла ему в голову внезапно, раз он не рассказал раньше.
— Нет, повидаться с Элоизой. Первого июня у нее начинается стажировка в «Георге V». Я обещал, что приеду до того, как она начнет работать.
Натали минутку помолчала, затем кивнула. Время от времени ей приходилось вспоминать, что у Хьюза имеется целый пласт жизни, который она с ним разделить не может. Это ранило ее чувства, но она старалась об этом не думать. Казалось, что он прячет где-то жену, а сама она всего лишь его любовница, женщина, которую он любит и с которой от жены скрывается. Она бы тоже с удовольствием полетела с ним в Париж и время бы сумела выкроить, но вот возможности такой у нее не было, во всяком случае, до тех пор, пока Хьюз не сообщит о них дочери, а он об этом больше даже не заикался. Они просто выбрали путь наименьшего сопротивления и получали удовольствие от того, что имеют.
— Все это немного странно, — произнесла Натали, но не стала спрашивать, намерен ли он на этот раз все рассказать дочери. Она не сомневалась, что Хьюз опять найдет какой-нибудь предлог, скажет, что это ее ужасно расстроит и что рисковать он не может. А она не хотела лишний раз испытывать разочарование, точно зная, что так и случится. — Я бы тоже с удовольствием побывала в Париже.
— Может быть, на следующий год, — промямлил Хьюз, чувствуя себя подлецом.
Иногда Натали задумывалась, не собирается ли он порвать с ней в декабре, когда вернется Элоиза, и просто боится ей об этом сказать. Это все чаще напоминало ей тянувшиеся восемь лет отношений с мужчиной, не желавшим брать на себя никаких обязательств. Хьюз вроде бы от обязательств не отказывался, но до тех пор, пока он ничего не сказал Элоизе, все это было пустым звуком. Натали стала в его жизни фантомом, иллюзией. Вроде бы он любил ее, но настоящей была только Элоиза.
— А что будет, когда в декабре она вернется? — печально спросила Натали.
— Мне придется все ей рассказать.
Но оба они знали, что он не расскажет. Он мог играть в эту игру вечно — до тех пор, пока Натали ему это позволяет. Услышав, что он летит в Париж увидеться с дочерью, но на этот раз даже не обещает, что скажет ей правду, Натали почувствовала себя так, словно из нее выпустили весь воздух. Оба они знали, что он опять промолчит, боясь расстроить Элоизу, оттолкнуть ее от себя или вообще потерять. Хьюз по-прежнему не хотел рисковать, даже ради любимой женщины.
