Странное это было ощущение — оставить дочь с Франсуа. Элоиза уверенно шагала в самостоятельную жизнь, но не освободила отца, чтобы и он мог начать свою. Хьюз думал, что обе его женщины неразумны, и когда садился в самолет до Нью-Йорка, чувствовал себя измученным. Да еще самолет оказался переполненным до отказа людьми, чьи рейсы отменили во время забастовки. А последним ударом стало то, что багаж Хьюза не прибыл с этим самолетом.
Его встретили на машине, и он поехал в отель, радуясь возвращению. Поездка оказалась не из легких. Он снова попытался позвонить Натали из машины, но, как и всю предыдущую неделю, попал на голосовую почту. Он позвонил в ее офис, но там сказали, что ее нет на месте. Ее не было нигде, и где бы она ни находилась, в любом случае она не хотела с ним разговаривать. Добравшись до отеля, Хьюз выяснил почему. Дженнифер протянула ему письмо и сказала, что его оставила Натали неделю назад. На нем стояла пометка «личное», поэтому Дженнифер его распечатывать не стала, а конверт показался ей слишком толстым. Хьюз вошел в свой кабинет и закрыл за собой дверь, чтобы прочитать письмо спокойно. Он едва перекинулся с Дженнифер парой слов. Только успел сказать, что его багаж потерялся, и попросил консьержа позвонить в авиакомпанию и отыскать чемоданы.
В письме говорилось все то, чего он не хотел слышать. Что она страстно любит его, всем своим существом, и была бы рада провести с ним остаток жизни, но она женщина честная, а не какой-то грязный секрет, который следует скрывать от девятнадцатилетней девушки. Если он любит ее недостаточно, чтобы рассказать о ней дочери после семи месяцев близких отношений, значит, в его жизни места ей нет. Она не позволит ему больше унижать себя, скрывая ее существование и отрицая их близкие отношения. Натали писала, что сочувствует его проблеме и его страхам по поводу дочери, но если шестнадцать лет, полностью посвященных ей, чего-нибудь стоят, то дочь должна простить ему практически все — и, уж конечно, тот факт, что он полюбил женщину, отвечающую ему взаимностью и готовую по-доброму относиться и к дочери. В конце письма Натали говорила, что желает ему всего хорошего, но все кончено, так что она просит его больше ей не звонить. Подписалась она просто: «Я люблю тебя. Натали».
Вот все и кончилось, раз и навсегда.
Хьюз сидел за столом и чувствовал себя так, словно у него в кабинете взорвалась бомба. Он понимал, что заслужил это, но вовсе не хотел, чтобы так получилось. И еще он знал, что исправить все может одна-единственная вещь — его готовность все рассказать Элоизе, а этого он сделать не мог. Не в ближайшие шесть месяцев. А может быть, Натали права. Может быть, не сумеет и потом. Отсутствие мужества ужасало его, но действительность такова, что отношения с дочерью для него важнее, чем отношения с Натали, и они оба это знают. Если он ее уважает, то может сделать только одно — отпустить ее и принять ее решение. Да, он ее любит, но, как едко заметила Натали в своем письме, недостаточно. Недостаточно, чтобы уважать ее и относиться к ней правильно. И да, Хьюз с ней согласен, она заслуживает лучшего. Она вовсе не грязный маленький секрет, а женщина, которая заслуживает всего, чего хочет. Он просто не может дать ей это. Со слезами на глазах Хьюз сложил письмо, сунул его в конверт и запер в ящике стола. Спрятал лицо в ладонях и просидел так несколько минут, а потом встал и с мрачным видом вышел из кабинета.
— У вас все в порядке? — мягко спросила Дженнифер.
Хьюз немного поколебался, кивнул и пошел в вестибюль, проверить, как идут дела у стойки портье. Дженнифер не знала, что написано в письме, но догадывалась. Натали и ей не позвонила, но она знала, как сильно ту расстраивает нежелание Хьюза рассказать о ней Элоизе. И Дженнифер не сомневалась — раньше или позже Натали поймет, что сыта по горло, и спрыгнет с корабля. Судя по лицу Хьюза, именно это она и сделала. Дженнифер надеялась, что ошибается, но семь месяцев — долгий срок, если ждешь, что твой мужчина расскажет о тебе своему ребенку. Она жалела их обоих. Очевидно же, что Хьюз любит Натали, но свою дочь он любит больше. Да даже если бы он и рассказал, легче бы никому не стало. Элоиза ни за что не потерпит в его жизни другую женщину, будь та хоть святая. Дженнифер считала, что Натали просто потрясающая и заслуживает большего. Похоже, Натали тоже так считала.
Дженнифер так и не увидела Хьюза до конца дня. Он ходил по отелю, наверстывая пропущенную неделю, а затем поднялся к себе в апартаменты, запер дверь, повесил на нее табличку «Не беспокоить», упал на кровать и рыдал, пока не заснул.
Глава 14
И для Натали, и для Хьюза это было долгое, жаркое, одинокое лето. Натали взялась за несколько новых оформительских проектов, но ни один из них не доставлял ей такого удовольствия, как работа над люксами в отеле «Вандом». Она согласилась оформить пляжный домик в Саутгемптоне, еще один в Палм-Бич и две квартиры в Нью-Йорке. Все ее новые клиенты были людьми очень приятными, им очень понравилась ее работа, но никогда в жизни Натали не теряла вдохновения, никогда не чувствовала себя такой подавленной, как в эти три летних месяца.
Она каждый день силком заставляла себя тащиться на работу, а в первые несколько недель после того, как оставила Хьюза, чувствовала себя физически больной. Все это уже случалось с ней раньше, и она знала, что обходного пути не существует, придется это пережить. Она искренне любила его, и утрата оказалась слишком мучительной.
Все ее три ассистента беспокоились за нее, а она свалила на них почти всю работу. Натали просто не могла ни на чем сосредоточиться. Но в конце концов она все же вновь погрузилась в работу и нашла в ней утешение. Она дважды слетала в Палм-Бич на встречу с клиентом и архитектором проекта, а пока отсутствовала, ей позвонил новый клиент, желавший, чтобы она занялась интерьером его огромного дома в Гринвиче. Бизнес процветал, но Натали по-прежнему чувствовала себя ужасно.
К сентябрю она так и не вышла из депрессии, но привыкла к ней и много работала. Проталкивала себя сквозь дни и мучилась бессонницей ночами. Она все время думала о Хьюзе, но ей нечего было ему сказать, а после того как он получил ее письмо, он и звонить ей перестал. Натали пыталась преодолеть свое чувство к нему, но не знала, сколько времени у нее на это уйдет. Каждый день тянулся, как целая жизнь, а месяц — как столетие.
Ко Дню труда ей казалось, что она вот уже три месяца бредет под водой, положив цементный блок себе на голову. Никогда в жизни Натали не впадала в такую депрессию, даже тогда, когда мужчина, с которым она жила, сбежал с ее лучшей подругой. Хьюз оказался для нее слишком большой утратой, и она чувствовала, что он так и не дал ей ни единого шанса. В ответ на письмо он прислал ей короткую записку, в которой говорилось, что он очень сильно ее любит и просит прощения. Он признавал, что не совершил единственно верного поступка, но говорил, что в сложившихся обстоятельствах боялся это сделать. И снова признавался ей в любви и желал ей всего самого лучшего.
