В очередном переиздании своего труда «Исторический очерк Козельской Введенской Оптиной Пустыни» иеромонах Леонид (Кавелин) посвятил покойному следующие строки: «Память Ивана Васильевича Киреевского дорога для обители, потому что он был расположен искреннею любовию к ней и к старцам ее; дорога для всех, близко знавших его как человека, обладавшего редким сочетанием прекрасных качеств глубокого ума с кротким и любящим сердцем. Несмотря на свое научное образование, которое, при сей гордости нашего века, может быть признано не за весьма многими из ученых по диплому, Иван Васильевич считал это образование недоконченным зданием и спешил увенчать его покровом сердечной веры. Растворенное солию неземной мудрости – слово отеческое, слово глубокое и вместе простое, слово «помазанное», вносящее мир и успокоение во всякую душу, жаждущую и алчущую правды и истины, это слово удовлетворило вполне его пытливый ум, и с той поры он посвятил себя всецело на то, чтобы отвлечь внимание своих ученых друзей от философских умствований Гегеля, Шеллинга и K°… и обратить их внимание на забытые одними и неведомые другим источники "воды живой" – писания отеческие».
Для Наталии Петровны второй тяжкой утратой стала кончина старца Макария, – он отошел ко Господу 7 сентября I860 года. Вскоре, вместе с братией Скита, Киреевская стала собирать письма старца, а потом занялась в Москве их изданием. Напечатано было шесть частей. Это письма о. Макария к духовным его чадам, монашествующим и мирянам (последним отведен большой том в 760 страниц). Преподобный Амвросий, начавший старчествовать в Оптиной еще при жизни о. Макария, по выходе писем писал Наталье Петровне: «Слава и благодарение Всеблагому Господу, приведшему к окончанию напечатание драгоценных писем блаженного нашего отца. Пользовал он многих при жизни своей, а теперь будет пользовать непрестанно, кажется, и множайших, письменными своими наставлениями. Покойный батюшка отец Макарий по смирению своему лично многое не высказывал, щадя немощь нашу; в письмах же своих он обнажает истину прямо, а часто не обинуясь, как и об Апостоле Павле говорится, что пришествие его смиренно, а послания грозны. Вам же, Н. П., предлежит от людей общая благодарность, а от Бога ожидание милости и воздаяние за искреннее и усердное участие в издании таких душеполезных книг, в которых всякий, произволяющий благое, найдет назидание и утешение в скорби и прямое руководство в духовной жизни».
Но еще и другой памятник задумала соорудить великому старцу осиротевшая его духовная дочь: придел преподобного Макария Египетского в скитском храме Иоанна Предтечи. Как ни много стоило это ей хлопот и средств, но дело было совершено, так как Господь благословил его. Среди икон этого храма была изображающая святых: пророка Илию, священномученика Иоанна, преп. Афанасия, св. Марию Магдалину и мученицу Наталию. «Это Ангелы некоторых близких старцу о. Макарию лиц и благотворителей обители» («Жизнеописание старца Илариона», 1897 г., с. 166). Мученица Наталия (память 26 августа по ст. ст.) – Ангел Н. П. Киреевской.
Духовным ее руководителем стал иеромонах Иларион (Пономарев), скитоначальник, а после его кончины – в 1873 году– иеромонах Флавиан (Маленьков), которого также Наталья Петровна пережила, – он скончался в 1890 году. Господь наградил ее долголетием. Трудно себе представить, сколько она сделала за эти долгие годы добра, – деятельность ее не ослабевала. Издание книг… Обширная благотворительность… В архивах лежит ее переписка с монахами и монахинями многих обителей. Тут Соловки, Киево-Печерская Лавра, Задонская пустынь, Старо-Ладожский, Николаевский Черноостровский в Малоярославце, Белевский Крестовоздвиженский и другие монастыри. Ей пишут епископы, архимандриты, игумены, священники… Многие из них хранили теплые воспоминания о пребывании в Долбине, в гостях у благочестивой странноприимицы.
Небогатое свое имение она поделила между детьми. Дом у Красных Ворот был продан. Не стало средств поправить ветшающий храм в Долбине. И она помещает в газетах следующее обращение: «К благотворителям. Калужской губернии Лихвинского уезда в селе Долбине находится каменная пятипрестольная церковь, которая более 600 лет как сооружена по благодатному явлению святой иконы Успения Божией Матери, от которой и по сие время совершаются дивные чудеса. В настоящее время сей древний храм пришел в упадок – в трех алтарях своды оказали значительные трещины, крышу необходимо перекрыть и стропила все переменить. Иконостасы все пришли в ветхость, словом, исправление храма требует значительных издержек, а средств решительно не имеется. Колокольня при сем храме рушится, начали ее делать вновь, церковь вошла в долг для постройки колокольни, а окончить оную недостает возможности. Почему усердно просим благотворителей не отказать в посильной помощи для поддержания сего древнего замечательного храма». Были ли какие-нибудь пожертвования – неизвестно, однако церковь после смерти Натальи Петровны осталась в хорошо поправленном виде.
В последние годы она жила в Москве на Остоженке, где нанимала скромную квартиру. Здесь она и скончалась 14 марта 1900 года в 10 часов 30 минут вечера. В «Московских Ведомостях» был напечатан некролог, где говорилось, что «отошла в вечность вдова известного славянофила, одного из столь славных провозвестников национальных начал нашей политической и общественной жизни, Ивана Васильевича Киреевского».
В Летописи Скита Оптиной Пустыни 19 марта 1900 года записано: «Сегодня вечером привезено из Москвы в Оптину Пустынь тело в Бозе почившей Натальи Петровны Киреевской, благодетельницы Скита и монастыря. На иждивение ее была издана большая часть святоотеческих творений, переведенных братией Скита под руководством старца Макария. На ее же средства устроен был придел во имя преподобного Макария Египетского в скитском храме».
Прах старицы-мирянки с любовью приняла земля любимой ею обители, где уже были похоронены, чуть ли не полвека назад, ее муж, а также брат мужа, известный «печальник земли русской» и собиратель народных песен Петр Киреевский. Они покоятся рядом со старцами, среди многочисленных монашеских могил. Тяжкие времена разорения пережила Оптина, срыто было и кладбище… Может быть, не очень помнятся людям ныне Киреевские, супруги, стремившиеся жить по заповедям Христовым, но у Бога они не забыты. Дай, Господи, памяти и нам!
«ПОЕДУ ДОМОЙ»
(из Оптинского Патерика)
Купец Денис Евфимович Феодоров, житель города Епифани, что близ Куликова поля на Дону был человек благоговейный, проводивший жизнь в страхе Божием. У него были жена, три дочери и сын. Дочери, придя в возраст, отказались идти замуж, так как душою преданы были одному Жениху – Иисусу Христу. К 1853 году, с которого начинается повествование, старшая из дочерей скончалась, а две другие уже несколько лет как жили возле церкви Иоанна Предтечи на кладбище в построенной для них отцом келлийке. Они были черницы.
А сын Пармен, юноша восемнадцати лет с большими серыми, как иногда говорят – иконописными, глазами, русыми волосами, высокий ростом, но некрепкого склада, – он, по благословению отца своего, поступил послушником в Иоанно-Предтеченский Скит, что при Оптиной Пустыни. Сам же глава семейства, приведя к завершению все свои мирские дела (он вел торговлю скотом, воском и медом), уговорился с женою разойтись по монастырям. Она поселилась в Белевском Крестовоздвиженском, а он в Оптиной Пустыни, но не в Скиту, а в монастыре. «Старуху» свою (как называл он супругу) и дочерей он обеспечил необходимым содержанием, оставив и себе небольшой капиталец. Так семья Феодоровых рассчиталась с миром.
Скитоначальник о. Пафнутий, иеромонах, назначил Пармена в помощники скитскому повару. Но там он не очень пригодился, несмотря на свою старательность. Был слабосилен и скоро уставал. Старец Макарий взял его к себе в келейники и поручил попечению старшего келейника о. Илариона (который спустя два года станет скитоначальником). О. Иларион (а это будущий преподобный старец) был снисходителен к немощному послушнику видя его по-детски чистую веру и детское же смирение. Старец Макарий весьма полюбил послушника Пармена и часто призывал его, поручая ему всякие мелкие келейные дела.
О. Иларион был келейник не простой. Молодой послушник удивлялся разнообразию его интересов и занятий, – он занимался цветоводством. Келлия старца почти вся летом скрывалась в цветах, растущих в палисаднике и вьющихся по стенам. А уж какое шло благоухание от этих кринов Божиих – и говорить нечего… Стал и Пармен понемногу помогать ему в этом деле, учиться. От о. Илариона услышал он, что цветы, эти создания Господни, есть хвала Творцу. Заметил Пармен, что о. Макарий иной раз остановится на дорожке и, как бы забыв обо всем, смотрит на цветы… А потом услышал от старца, что добродетели души человеческой – те же цветы, но которые взрастить намного труднее.
