Семья Шварц-Черных была старая бесовская семья, где кишмя кишело всякими бесами и бесенятами. Тут были угрюмые бесы шизофрении и паранойи, веселые бесы анархии и нигилизма, двуликие бесы инкуб и суккуб, которые превращают мужчин в женщин, а женщин – в мужчин, потаенные бесы садизма и мазохизма, бесы убийства и самоубийства и еще целая куча всяких бесов и бесенят.
Уже много поколений в этом бесовском семействе детей делали пальцем. Даже сама ведьма Мара, глядя на себя в зеркало, нисколько не сомневалась, что она тоже пальцем деланная. Несмотря на все это, бесы мании величия и мании преследования нашептывали им, что они не простые, а особенные, что они избранные, что они элита и что у них особая миссия.
После революции 1917 года советское правительство в тайном порядке издало в 1922 году тайный декрет, запрещающий тайные общества вроде «Голубой звезды». Большевистская ЧК очень скоро выяснила, что большинство вождей конкурирующих революционных партий – меньшевиков, эсеров и так далее – были тесно связаны с этими эзотерическими тайными обществами. Это была своего рода партия партий и союз союзов. Потому, чтобы пресечь анархию, одну часть этих вождей просто перестреляли в ЧК, а вторую часть вытурили за границу.
Говорили, что их выслали нарочно, чтобы внести раскол и анархию в эмиграции. Среди этих выкидышей революции было много богоискателей типа Бердяева. И действительно, первое, что эти богоискатели сделали, – это раскололи православную церковь за границей на две церкви. Одна, настоящая, подвижническая, по-прежнему молилась Господу Богу. А вторая, поддельная, раскольническая, модернистическая, молилась на богоискателя Бердяева, который исподтишка проповедовал союз сатаны и антихриста. Вот этих-то черных курочек и щупал генерал Курощупов. Братия во сатане и во антихристе ходили исповедоваться и несли все свои тайны в советскую разведку. Курочки генерала Курощупова несли золотые яички.
Подобным же образом вытурили за границу ведьму Мару и ее мужа-оборотня. Там они быстренько снюхались со своими собратьями и, опять прикидываясь гуманистами и либералами, писали слащавые мемуары о русской революции. А для заработка они работали консультантами по грязным делам во всяких разведках. Попутно, когда нужно, их доила и советская разведка.
Пальцем деланные детки ведьмы Мары, Иван Странник и Федька Косой, остались в России и тщательно скрывали свое социальное происхождение. Но подруга-ведьма, которая когда-то бегала за презервативами, из которых они оба вылупились, во время Великой Чистки попала в 13-й отдел и во всем призналась.
Следом в деле «Голубой звезды» шли следственные материалы уже о самом Федьке Косом, который был королем московских бандитов и у которого, как у Синей Бороды, было пять жен. А вот и собственноручные показания Федьки Косого, где он писал следующее:
Меня загубили мои паскудные жены. Четыре паскуды от меня драпанули, так как я якобы накидывался на них в постели с заряженным наганом, аранжируя не то изнасилование, не то грабеж. А без этой аранжировки я якобы тоталитарный импотент и ничего не могу. А пятой паскуде эта тоталитарная любовь так осточертела, что эта курва настучала на меня в угрозыск.
Эти дешевые паскуды просто не понимали мою сложную душу. Для меня наган – это единственная святая вода, которая утоляет мою проклятую и ненасытную жажду командования, жажду власти и половой силы. Говоря о моих женах, ничто не могло дать мне необходимого облегчения для души и тела, которого я искал, как их абсолютное подчинение моей потребности властвовать, когда они извиваются передо мной от ужаса. А эти паскуды меня не понимали, хотя я и одевал их, как куколок.
Очень трудно объяснить те странные сладостные ощущения, пронизывающие все мое тело до мозга костей, когда я направляю наган на мою жертву, наблюдая, как она дрожит и потеет от страха. В этот момент я чувствую себя как Бог. В моих руках вся правда и неправда. Я как будто заглядываю в колодец, где спрятаны все тайны мира, и познаю абсолютную истину. Иногда во время грабежа я даже забывал про деньги и уходил.
На полях рукой Максима примечание:
Вот она – формула власти!
Дальше Федька Косой писал:
Вся моя жизнь была насыщена завистью и ненавистью к достижениям других людей. Я часто думал, что из меня мог бы получиться великий вождь, способный поразить весь мир социальными переворотами, такими невероятными и фантастическими, какие приходили в голову только великим правителям. Но вся моя беда в том, что я поздно родился и не попал в процесс революции. А то б я вам всем показал, где раки зимуют.
Борис вспомнил, как когда-то в детстве, после драк с хулиганом Федькой Косым, мальчишка Максим молился Богу, прося сделать его большим и сильным. А теперь маршал госбезопасности СССР Максим Руднев, став большим и сильным, писал на деле бандита Федьки Косого безрадостное заключение:
Так вот какова цена той власти, которую дает князь мира сего!
Зато Федька Косой не унывал и заканчивал свою исповедь так:
Хотя я есть социальная вша и гнида, каких нужно давить, но прошу советскую власть меня не расстреливать. Как пророчески говорил товарищ Ленин, даже и при советской власти без ассенизаторов не обойдешься. Потому я еще могу пригодиться, чтобы давить других вшей и гнид. Чтобы вам, так сказать, ручки не пачкать. Пошлите меня в исправительно-трудовой лагерь, и я обещаю исправиться.
И король московских бандитов сдержал свое обещание. Его сослали в концлагерь, где после Великой Чистки сидели бывшие герои революции. Здесь Федька Косой стал бригадиром бригады каменщиков и усердно перевоспитывал бывших революционеров при помощи дубинки.
– Вы что это, баламуты, против царя и Бога бунтовали? – орал Федька Косой, обрабатывая своих каменщиков дубинкой. – А теперь я для вас и царь, и Бог. За что боролись – на то и напоролись!
В эту ночь Борис остался ночевать в доме под золотым петушком. Но спалось ему плохо. Всю ночь инструктора агитпропа, как в кино, преследовали навязчивые сны.
Где-то издалека загадочно улыбается красавица Ольга, полу-ангел и полу-марсианка, и зябко кутается в свою белую шаль. Рядом с ней в военной форме полу-княжна и генерал НКВД Зинаида Генриховна, помесь сатаны и антихриста. Следом за ними, как хромой черт, прихрамывает полугерой Перекопа в красных галифе. Где-то позади тихо мерцает мистическая «Голубая звезда», где, как в змеином гнезде, копошатся доброе зло и злое добро. А в углу сидит Максим и, как доктор Фауст, копается в своих книгах по сатановедению, отыскивая формулы добра и зла, ума и безумия, жизни и смерти. Потом он показывает на Бориса и ухмыляется: «А это мой Фома Неверный!» Фома Неверный перевернулся во сне на другой бок. Но с другой стороны выстроился мозговой трест профессора Руднева. Генерал-архиепископ Питирим с крестом на груди и огромным пистолетом у пояса. Генерал-профессор Курощупов со своими курочками, которые несут золотые яички. Лейб-медик 13-го отдела доктор Быков со своими змейками, обвившимися вокруг чаши с ядом. Генерал-инквизитор Топтыгин со своими топориками на погонах. Профессор темных дел Малинин, у которого только фамилия сладкая, а работа горькая. Эти мозговики ласково поглаживают свои пистолетики и подмигивают: «Хм-хм, мы тайная полиция новой России, молодой России! И мы знаем вся и все. Больше нас знает только сам Господь Бог!» Фома Неверный вертелся с боку на бок, но это не помогало. Кругом, как русалки в сказке, вежливо расселись хитроумные евреи Максима – апостолы 13-го отдела. Апостол научной криминологии профессор Ломброзо со своими сумасшедшими гениями. Апостол дегенерологии доктор Нордау со своими гениальными дегенератами. Апостол экзистенциализма горбатый философ Кьеркегор со своими бесами, которые обитают в печатной краске. Тут же апостол психоанализа Фрейд, изобретатель ротового эротизма, спокойно посасывает свою сигару, которая согласно его учению является фаллическим символом. А остальные хитроумы смотрят Фрейду в рот – и облизываются.
А за всем этим, как ученый кот под дубом, сидит маршал госбезопасности СССР Максим Руднев и играется со своими заколдованными красавицами. А на коленях Максима сидит кот Васька и играется с медалью «За спасение утопающих».
Утром, выходя из дома злого добра, инструктор агитпропа покосился на золотого петушка на крыше и сказал: «Ну-с, с меня довольно…» В случае особо важных заключенных, чтобы они не покончили с собой преждевременно, у них отбирали пояс, подтяжки, шнурки, вставные челюсти, очки и даже обрезали все пуговицы на брюках. В санпропускнике их остригали под машинку, пропускали под душем, посыпали порошком против вшей и запирали в камеру с резиновыми стенками в одном из подземных этажей Главного управления МВД.
