— Забудь об этом, Макс, — сухо промолвила Линнет. — Ты можешь вызвать меня в суд, если у тебя возникнет подобное желание! Ты можешь забрать у меня каждый пенс, который у меня есть или который я, возможно заработаю в будущем, но я не вернусь, чтобы отработать последние недели моего контракта! Ты не затащишь меня в Венецию даже с помощью бульдозера! Ты слишком ясно продемонстрировал свои чувства по отношению ко мне!
Он протянул к ней руки и схватил за плечи, но не стал трясти, а обнял так сильно, что она не могла двигаться.
— Да, я показал это, не так ли? — потребовал он ответа. Его голос прерывался от горечи и обиды. — И ты швырнула все чувства мне в лицо. Как может женщина лежать в твоих объятьях, так нежно отдаваться… получать такое явное удовольствие… и затем встать и убежать от тебя в середине ночи? Именно это я и хочу узнать от тебя, Линнет! Ты действительно испытывала все эти чувства, или мне это просто померещилось? Именно это я хочу узнать, и существует для этого только один способ!
Он еще крепче прижал ее к себе, его губы причиняли ей боль. Его руки так крепко обнимали Линнет, что ей было трудно дышать. Ее уже ничего не волновало, и реакция была почти неуправляемой — это была реакция ее тела и сердца. Она обвила руками его шею, ее пальцы ласкали его густые волосы, глаза закрылись и она тесно прильнула к Максу. Она жила только ради этого мгновения.
Наконец, он медленно поднял голову и несколько ослабил свое объятье, но она все равно оставалась в его надежных руках.
— Мне это кажется или нет? — спросил он хриплым от прихлынувших чувств голосом. — Липнет, ты хочешь быть со мной?! Я чувствую это!
Она была слишком взволнована, чтобы все отрицать.
— Я очень хочу тебя, — призналась Линнет. — Я не могу притворяться. Макс, ты же знаешь, что ты был первым у меня… что я не легкомысленная девчонка! Но когда я проснулась и обнаружила, что ты покинул меня, я решила, что ты просто использовал меня. Как ты считаешь, что еще я могла подумать?
Его улыбка стала совсем нежной.
— Что же ты подумала, глупенькая певчая птичка?
— Ну, что ты только хотел наказать меня за мою глупую ложь! Ты ведь так подумал? Хотя ты был совершенно не прав. Все, что я сделала, было страшной глупостью, но Верн никогда не нанимали меня! И никто другой тоже!
Он сказал:
— Я ушел от тебя, потому что так долго отсутствовал, что дальше оставаться было уже неудобно. Мне пришлось придумать для Дины какую-то дурацкую историю о том, что ты плохо себя почувствовала. Позже, когда я заглянул к тебе, ты так крепко спала, что я не решился будить тебя. Я решил, что мы поговорим утром! Что касается твоего обмана, — продолжал он, пока Линнет безмолвно и с широко открытыми глазами смотрела на него. — Утром, когда я обнаружил, что ты удрала, я был очень зол. Я все выложил Дине, все мои подозрения по твоему поводу. Она, трезво рассуждая, сказала мне, чтобы я не был таким идиотом, что ты совсем не такая девушка, чтобы опуститься до таких вещей! Я сразу понял, что она была права, что мои эмоции ослепили меня. Любовь ослепила меня, Линнет, но сейчас любовь снова открыла мне глаза! Я понимаю, какая ты на самом деле — яркая, настоящая личность, принесшая свет в мою тьму!
Линнет поперхнулась, порозовела, потом опять побледнела. У нее пересохло в горле, руки у нее дрожали. Это было признание в любви. Она просто не могла поверить тому, что слышала.
— Макс… Не продолжай, пока ты не будешь уверен в том, что это все правда, — прерывистым голосом сказала она. — Ты что… действительно говоришь, что любишь меня?
Он застонал:
— Я пытаюсь сделать это наилучшим образом, любимая! Как ты считаешь, почему я так разозлился, когда услышал, как ты рискуешь своим прекрасным голосом, чтобы только, как я считал, произвести впечатление на этого кретина Паоло?!
— Я это сделала не для того, чтобы произвести впечатление на Паоло, а чтобы заткнуть рот Антонии! — воскликнула Линнет. — Я так ревновала тебя к ней! Мне казалось, что ты любишь ее и собираешься на ней жениться! Она была уверена в этом! И Дина тоже.
Он хмуро усмехнулся.
— Теперь она так не думает, — сказал он. — Ты же понимаешь, что она не поверила тому, как я объяснил ей мое столь долгое отсутствие в тот вечер. Что касается Антонии — никогда я не хотел заполучить еще одну модную девицу из высшего света в качестве жены, — я почти выставил ее за дверь! Она прекрасно понимала, что происходит. Ты и я, моя любовь, теперь мы даем пищу для сплетен всей Венеции!
Она различила нежную поддразнивающую нотку в его голосе. Она также чувствовала силу его рук, обнимающих ее. Самое главное — она видела любовь в его глазах!
— Вернись и выходи за меня замуж, Линнет, иначе я не смогу смотреть людям в глаза, — ухмыльнулся Макс. — Дина будет очень довольна, я знаю, а Косима просто счастлива. Но мне все равно, если даже весь мир будет против нас. Я так долго ждал, когда ты перестанешь считать меня чудовищем. Чтобы ты, наконец, смогла признаться мне и себе, что ты меня любишь! Скажи мне это, Линнет. Я уже не могу больше ждать!
Вместо ответа она притянула его к себе и поцеловала долгим поцелуем.
— Люблю, — просто сказала Линнет. — Я так давно люблю тебя, Макс. Я боролась с этим, говорила себе, что этого не может быть… Но я все равно ничего не могла с этим поделать. Я люблю тебя. Макс!
Он бережно обнял и начал покачивать ее в своих объятьях. — У нас будет недолгое обручение, только чтобы соблюсти приличия, — сказал Макс. — По том мы навестим твоего консультанта Маэстро Донетти может приехать в Венецию, чтобы учить тебя — я смогу хорошо отблагодарить его. Я не хочу ограничивать тебя, моя дорогая, в твоих увлечениях. Я только хочу любить тебя. Это брак до конца нашей жизни!
Линнет не возражала, ей было слишком хорошо в тесном кольце его рук. Любовь — это не клетка. Это — светлый сад, где она сможет свободно летать, и всегда будет с радостью оставаться, — если даже иногда будет идти дождь и облака будут затмевать солнце…
Все будет именно так, пока он будет рядом с нею!
Через некоторое время мать Линнет осторожно приотворила дверь и тихо заглянула в комнату, но дочь и красивый итальянец ее не заметили.
— Я знала, что все будет в порядке, — сказала она, закрывая дверь и удаляясь на цыпочках.
