Сильвер бросает на меня последний взгляд.
— Кингу нужна королева, крестьянка.
Ее подружайки хихикают, прежде чем протиснуться мимо меня и Ким ко входу. Требуется все мужество, чтобы не оттащить их за волосы и не повалить на землю.
Но я не такая, не так ли?
Я не фантазирую о причинении боли другим.
Так почему мне кажется, что демоны кружатся вокруг меня?
— Не обращай на нее внимания. — Ким гладит меня по руке. — Она просто ведет себя как обычная стерва.
Мои губы изгибаются в том, что, я надеюсь, выглядит как ободряющая улыбка, когда мы входим в школу.
— Они пялятся, — шепчет Ким.
Именно тогда я замечаю, что все пялятся на меня. Некоторые даже фотографируют. Когда я смотрю им в глаза, они делают вид, что заняты телефонами.
Мне не приходится долго удивляться. Чем дальше мы с Ким проходим по коридору, тем громче становится шепот.
— Она действительно девушка Кинга?
— Разве она не была с Найтом на днях?
— Серьезно? У Кинга есть девушка?
— Ты видел, что в Инстаграм?
— Я видел это вживую на вечеринке.
— Девушка...
— ... девушка...
Реальность обрушивается на меня, как одно из нежелательных видений.
Эйден сделал это нарочно.
Этот придурок поцеловал меня перед всей школой, заявляя, что Ксандер не со мной.
Эйден, должно быть, знал, что все будут говорить об этом на следующий день.
Черт. Он планировал, что все будут говорить об этом.
Я убью его.
Ким толкает меня локтем, когда мы сворачиваем за более тихий угол. Ее глаза почти вылезают из орбит.
— Боже мой, Элли.
— Что теперь? — мой голос полон ужаса.
Она протягивает мне свой телефон. Более конкретно, профиль Эйдена в Инстаграм и его последний пост.
Кто-то сфотографировал нас под оптимальным углом, в то время как Эйден усадил меня на стол и опустошал мой рот. Мои ноги и руки обвиваются вокруг него, а его тело сливается с моим.
Подпись: Моя.
— Нет, он этого не делал, — шепчу я, не зная, огорчена я или просто шокирована.
— О да, он сделал это. — Ким улыбается и обмахивается рукой. — Всепоглощающе это преуменьшение века, Элли. Он выглядит так, словно пожирал тебя заживо.
— Мы опоздаем на урок. — я обрываю ее глупую ухмылку и направляюсь в сторону нашего класса.
Ким идет в ногу со мной.
— Неудивительно, что королева сук почувствовала угрозу и показала свои когти. У Кинга никогда не было девушки, и он, блин, никогда не публиковал фотографию, на которой целуется с кем-то.
Ха. Это такое хорошее.. чувство.
Прямо тебе в лицо, Сильвер.
Как только мы входим в класс, я останавливаюсь. Болтовня четырех всадников колышется в воздухе. Конечно. Они все здесь.
Эйден откидывается на спинку стула, скрестив ноги перед собой и переплетая пальцы на животе. Все его внимание приковано ко мне, как будто он ждал моего появления. Тучи в его глазах светятся одновременно триумфом и темнотой, такой черной, как смоль, что у меня сводит живот.
Он получил то, что хотел.
Вся школа думает, что я его девушка. В очередной раз он принял решение за меня, и на этот раз я чертовски зла.
Возможно, это также связано со словами Сильвер. То, как уверенно она это произнесла, действует мне на нервы.
И поскольку это причиняет боль, мне нужно нанести ответный удар.
Я иду к Эйдену широкими шагами. Ронан ухмыляется, как идиот. Ксандер смотрит в окно, выглядя потерянным. Коул, который разговаривал с Эйденом, замолкает, когда я встаю перед столом Эйдена.
Кладя на нее ладонь, я опускаюсь, встречаясь с ним взглядом в упор. Он выгибает бровь, словно бросает мне вызов.
Игра начинается, мудак.
Я говорю ясным голосом, чтобы услышал весь класс:
— Я не твоя.
Глава 24
Когда я сказала Эйдену, что я не его, я ожидала гнева.
Черт, я ожидала увидеть его подлую сторону.
Потому что это то, что делают задиры, не так ли? Когда на них давят, они давят в ответ.
Вместо того чтобы отпустить и показать свое истинное «я», его губы изгибаются в насмешливой улыбке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Не это ты говорила, когда кончила мне прямо на лицо. Дважды.
Моя челюсть чуть не падает на пол.
Нет.
Он не спроста это сказал.
Ким ахает рядом со мной и бормотание разносится по всему классу. Ни у кого не хватает смелости заговорить в присутствии Эйдена.
Ронан единственный, кто смеется, кивая:
— Поддерживаю. Я слышал стоны.
К черту мою жизнь.
Эйден снова открывает рот, но я заставляю его замолчать, прижимая руку к его губам. Что бы он ни сказал, это погубит меня еще больше, чем он уже это сделал.
Если раньше он казался торжествующим, то сейчас выглядит абсолютно самодовольным. Он поднимает брови в безмолвном вызове, бросая мне вызов отрицать это.
Раздается звонок, и в класс входит миссис Стоун. Я отпускаю Эйдена и плюхаюсь на место перед ним, потому что оно единственное свободное. Мои движения взволнованные, когда я достаю свой блокнот и ручки.
Теплое дыхание щекочет мне ухо, прежде чем ровный голос Эйдена шепчет:
— Попробуй отрицать, что ты снова моя, и я трахну тебя на глазах у многих из них, доказывая это.
Мои глаза расширяются, когда я крепче сжимаю карандаш. Он исчезает у меня за спиной слишком быстро, как только миссис Стоун начинают урок.
Я изо всех сил пытаюсь взять контроль над чертами лица и прогнать ту картину, которую Эйден только что нарисовал в моей голове.
Черт бы побрал его и его грязный рот.
Пространство между моими ногами нагревается, и я растираю их, прогоняя это ощущение.
Не работает.
Напротив, трение становится невыносимым, почти как тогда, когда Эйден прижимался ко мне ртом, его зубы задевали чувствительную кожу, его язык и пальцы входили и выходили из меня, пока...
— Мисс Куинн? — я вздрагиваю от голоса миссис Стоун, и мои щеки горят. — С вами все в порядке?
— Что?
— Вы выглядите покрасневшей. Вам нужна медицинская помощь?
— Со мной все хорошо.
Я крепче сжимаю карандаш, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила меня.
Когда она уходит, низкий хриплый голос шепчет:
— Возвращаются некоторые воспоминания?
— Заткнись, — шиплю я.
Мне не нужно оглядываться, чтобы увидеть самодовольную ухмылку Эйдена.
После двух утренних занятий я собираю свои книги, машу Ким и направляюсь в раздевалку, решив пропустить обед.
Тетя велела мне купить специальную еду в продуктовом магазине, но я забыла.
Высокая фигура встает передо мной, прежде чем я заворачиваю за угол в раздевалку. Ненавижу, как трепещет мое сердце, при виде него. Ненавижу то, как идеально он выглядит в пиджаке и как его длинные ноги делают его похожим на модель.
Я ненавижу в нем все, начиная от легкого покачивания его темных волос и заканчивая соблазнительными губами и острым подбородком, которого не должно быть у восемнадцатилетнего парня.
— Я ненавижу тебя, — говорю я ему со всем сдерживаемым разочарованием, которое я ощущала этим утром.
— Думаю, что нет, милая, но ты хотела бы ненавидеть. — он тянется ко мне и щипает за щеку. — Ты чертовски очаровательна, когда краснеешь.
Он заправляет прядь волос мне за ухо. Этот жест такой заботливый и нежный, что почти разрушает мою защиту.
Потом я вспоминаю, что он социопат, и он мог бы сделать это только для того, чтобы я ослабила бдительность перед ним.
— Почему ты никогда не распускаешь волосы?
Его пальцы массируют мою голову, словно он очарован этим.
— Мне просто не нравится.
Он наклоняет голову набок.
— Почему?
Я сама не знаю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И его заботливый поступок не отвлечет меня от его демонической души.
Я вырываюсь из его объятий.
— О чем ты думала ранее? — он возвращается к поглаживанию моих волос, как будто не может удержаться от этого.
