— Обычно все самое лучшее. — она усмехается.
Я игриво толкаю ее в плечи.
— Ты не помогаешь.
— Элли, ты моя лучшая подруга, и я люблю тебя, но ты слишком... в безопасности. — голос Ким меняется на взрослый тон, которым она разговаривает со своим младшим братом. — Ты так долго жила по правилам, будто ты тридцатилетняя женщина, в восемнадцатилетнем теле.
Мне следовало бы обидеться, но я не обижаюсь.
— Это неправда, — говорю я ей.
— Неправда? — она бросает на меня «ты издеваешься надо мной» взгляд. — Ты не притронулась к мороженому, хотя твоей тети здесь нет. Уверена, что один-два укуса тебя не убьют, но ты даже не хочешь думать о том, чтобы пойти против воли своей тети.
— Такие виды пищи разлагают организм.
— Ты себя слышишь? Ты говоришь совсем как твоя тетя — и это не комплимент.
— Ким!
— Я имею в виду, посмотри на свои интересы.
— А что с ними?
— Ты занимаешься йогой из-за своей тети. Любишь футбол из-за своего дяди. Черт, ты поступаешь в Кембридж, потому что они выпускники.
Я скрещиваю руки на груди.
— Тетя и дядя спасли меня от альтернативы приемным семьям. Они дали мне безопасное, здоровое воспитание. Если бы не операция на сердце, за которую они заплатили, я бы умерла. Нет ничего плохого в том, чтобы желать им счастья.
— Конечно. Ты права. — Ким прислоняется к стене. — Но ты не думала, что, может, ты живешь жизнью своих тети и дяди, а не своей? Может, именно поэтому тебя так необъяснимо тянет к Кингу.
— Что? Как?
— Ты всегда жила по правилам. Но не он. Он свободен в том смысле, в каком ты нет. Возможно, поэтому он тебя и привлекает. — слова Ким так глубоко задевают, что я заметно вздрагиваю. — Знаешь, в летнем лагере буддийский священник рассказал нам интересную вещь, — продолжает она.
— Что?
— Души притягиваются друг к другу.
Попрощавшись, я стою как вкопанная у входа, ее последние слова эхом отдаются в моей голове.
Души притягиваются друг к другу.
Душа Эйдена черная, так что это делает с моей?
Я уже собираюсь войти внутрь, когда замечаю движение. Черная машина стоит напротив дома прямо под уличным фонарем.
Окна тонированы, так что я не могу заглянуть внутрь.
Машина стоит весь день до того, как я отправляюсь в школу, и после того, как я возвращаюсь.
Зловещее чувство пробегает у меня по спине. Как будто я уже видела эту машину раньше.
Где?
Я запираю дверь на замок и включаю сигнализацию.
В доме так спокойно, жутко и... холодно.
Я сажусь ужинать, но на самом деле не голодна. Я все равно ем, так чтобы тетя не расстроилась, если найдет коробки в том виде, в каком их оставила.
Но ты не думала, может, ты живешь жизнью своих тети и дяди, а не своей?
Слова Ким возвращаются, и я прогоняю их прочь.
Мне нужно поесть, потому что мое сердце снова начинает устраивать взбучку. Я знаю, что скоро мне следует навестить доктора Альберта, но сначала я должна принять участие в соревнованиях по легкой атлетике.
В другой раз доктор Альберт упомянет о другой операции. Я не только попрощаюсь с бегом, но и могу потерять драгоценные месяцы, которые мне следует использовать для подготовки к поступлению в колледж.
Я намерена прожить этот год на полную катушку, а потом, когда придет время для операции, мне ее сделают.
Пока я ем, я играю в шахматы против самой себя, несколько раз сбивая черного короля.
Видите, я люблю играть в шахматы. Ким ошибалась, не все мои интересы связаны с тетей и дядей. Даже если дядя Джексон научил меня шахматам.
После нескольких раундов я отодвигаю доску и достаю свой телефон, чтобы проверить сайт школы.
Потом я вспоминаю, что сегодня выходные.
Мой палец зависает над Инстаграмом. Я даже не притворяюсь, что не просматриваю ленту, а иду прямо в профиль Эйдена.
Он ничего не опубликовал после той фотографии, на которой мы целуемся. Это так на него не похоже, учитывая, что он публикует снимки по крайней мере раз в день.
Когда я впервые увидела эту фотографию, я была слишком подавлена, чтобы как следует ее изучить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Теперь я успокоилась.
Почти.
Я увеличиваю изображение и вижу, насколько мы на самом деле запутаны. Выражение полного собственничества и разбойнического требования на его лице. Выражение заброшенности на моем.
Открываю комментарии. На этой фотографии ни одна девушка не облизывает его со всех сторон. Большинство из них дружеские поддразнивания от футбольной команды.
Ронан написал: Тебе лучше извиниться за то, что ты украл мое шоу в ту ночь, Кинг.
Я краснею, вспоминая, как он нас застал.
Мой пульс учащается, когда я читаю последний комментарии. Он был оставлен всего несколько минут назад, и он от Сильвер.
Гарнир до тех пор, пока не появится настоящее меню.
Я тыкаю вилкой в пустую тарелку. В чем, черт возьми, ее проблема? Сначала, я крестьянка, а потом гарнир?
И этот ублюдок даже не удалил ее комментарий.
Я выхожу из приложения и бросаю телефон на стол. Сделав несколько успокаивающих вдохов, я беру тарелки и мою посуду так спокойно, как только могу, не беспокоясь о посудомоечной машине.
Я чуть не разбиваю посуду.
Пока вода все еще бежит, я хватаюсь за край раковины обеими руками и тяжело дышу. Я всегда думала, что ревность удел слабых, неуверенных в себе людей, но, видимо, я тоже превращаюсь в одного из них.
Это ослепляет и прямо-таки пугает, как сильно я хочу причинить ей боль за то, что она испортила то, что принадлежит мне.
Но опять же, Эйден не мой.
Не до конца.
Так что я злюсь по пустякам.
И это бесит меня еще больше.
Я заканчиваю мыть посуду и удаляюсь в свою комнату, чтобы заняться учебой. Это единственная логичная вещь в моей жизни на данный момент.
Примерно через час я забираюсь в постель, стараясь не думать о том, как Эйден каждый день приносил мне особую еду. Как он заботился о том, чтобы нас видели в коридорах вместе, чтобы никто больше не издевался надо мной. Как он приносил мне воду после тренировки. Как смотрел на меня с таким беспокойством, когда я бегу, будто знал, что у меня не все в порядке с сердцем.
Я не должна ценить эти продуманные жесты, но ценю их, и они разрушают мою защиту хуже, чем что-либо другое.
Не в силах удержаться, я снова проверяю Инстаграм. Прокручиваю вниз до комментария Сильвер, но его уже нет. Не уверена, удалила ли она его или это сделал Эйден.
Мой телефон вибрирует от сообщения.
Эйден.
Я сажусь в постели, мое сердце кувыркается.
Эйден: Не могу уснуть. Думаю о тебе.
Я должна притвориться спящей, но просто не могу. Я чувствую себя так плохо сегодня, и боюсь, что если закрою глаза, кошмары ворвутся ко мне.
Я печатаю в ответ.
Эльза: Я тоже не могу заснуть.
Эйден: Почему?
Эльза: Иногда я боюсь засыпать.
Я сожалею об этом, как только нажимаю «Отправить». Ему не нужно этого знать.
Три точки появляются и исчезают, словно он думает о том, что написать.
Эйден: Я тоже не люблю спать.
Я сажусь прямее.
Эльза: Почему?
Эйден: Это скучно.
Эльза: *смайлик закатывающий глаза* Серьезно?
Эйден: Помнишь того призрака, о котором я тебе рассказывал? Он часто посещает меня, когда я сплю.
Является ли призрак его матерью?
Прежде чем я успеваю ответить, он посылает еще одно сообщение.
Эйден: Как насчет того, чтобы отвлечь друг друга?
Эльза: Мне не нравится, как это звучит.
Эйден: Поверь мне. Тебе это понравится. В конце концов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Эйден: Что на тебе надето?
Эльза: Серьезно? *фейспалм смайлик* мы играем в эту игру?
Эйден: Скажи.
Эльза: Хорошо. Пижама с маленькими кроликами. Совсем не сексуально.
