— даже когда стали уже устаревшими. И прежде всего на пользу начинающим кинематографистам — как азбука практики и теории. Ломать энергетику планов, выискивать эффект неожиданных и моментальных сюжетных заворотов он старался благоразумно. То есть интеллигентно. По-своему смело и по-своему бережно.
А вышеупомянутые, настоящие «чудеса» были уже уделом нового поколения операторов: А. Головни, И. Москвина, А. Демуцкого и, конечно, того же Э. Тиссэ.
Еще об одном незабвенном
«Эзоп XX века» — так назвала Владислава Старевича Мэри Сетон, английский кинокритик. Старевич был создателем кукольного фильма — первого в мире! Художник, карикатурист, сатирик, он выступал в кино как сценарист, режиссер, оператор, декоратор и костюмер. Изредка бывал и актером.
Он родился в польской шляхетской семье, однако политические причины (подавление польского восстания в 1863 году) вынудили семью связать свою жизнь с Россией. Так юный Старевич оказался в городе Ковно, ныне Каунас, поступил в казенную палату, но, тяготясь чиновничьей карьерой, увлекся любительским театром, маскарадами, комическими поделками, а главное, фотографией.
Его фотоснимки стали известны в Москве, и не кто иной, как сам Ханжонков заочно обратил внимание на молодого умельца. Ханжонков был тогда, по существу, единственным продюсером, кто пропагандировал не только развлекательные сюжетные фильмы, но также и научные. Возникла надобность в человеке, способном как бы «оживить» на экране жуков, бабочек и прочих колоритных насекомых, дабы представить их в одной из публичных лекций. И вдруг такой человек нашелся — это, как можно догадаться, оказался Владислав Старевич. Началось с того, что, наблюдая жизнь жуков в природе, он захотел заснять ее. И прежде всего самую зрелищную деталь этой жизни — поединок жуков-рогачей, которые, подобно оленям, эффектно фехтовали своими длинными рогами. Но все попытки кончались ничем: жуки замирали, когда он освещал их электролампочкой, сражаться они могли только в полумраке. Появилась идея слепить жуков из воска. Это была гениальная мысль: устроить борьбу искусственным путем, моделируя каждое движение — 16 раз в секунду.
Старевич собрал денег и поехал в Москву искать продюсера. Не нашел поддержки ни у Гомона, ни у братьев Пате — только у Ханжонкова, который дал ему несколько коробок негативной пленки и продал камеру фирмы «Урбан», требуя для себя только первенства в показе фильма. Так получился первый в мире объемный кукольный фильм «Прекрасная Люканида» длиной 230 метров. Это был — оцените замысел Старевича — не научно-популярный фильм из жизни жуков, а блестящая пародия на костюмные фильмы из средневековой жизни. Закончив фильм, Старевич повез его в Москву. Ханжонков и его жена пришли в восторг и тут же предложили ему работу.
Первая демонстрация «Прекрасной Люканиды» в январе 1912 года произвела фурор. Успех картины был из ряда вон! Итак, сюжет: в замке короля жуков-рогачей Цервуса начинается бал. Граф Герос, красивый галантный жук-усач из соседнего государства, пленяет сердце Люканиды, жены короля. Узнав об измене, Цервус настигает влюбленных в парке. Дуэль. Герос бежит с Люканидой к себе в замок. Осада замка. В последнюю минуту Герос взрывает бочки с порохом в башне, и влюбленные взлетают на небо, чтобы попасть в объятия розы, воплощающей в себе рай.
Картину продали за границу, и ошеломленная публика единогласно решила, что в картине играют дрессированные живые жуки. Киножурнал «Вестник кинематографа» писал: «На последнем просмотре новинок — (т/д Ханжонков и K.) — вызвала восторг одна кинематографическая вещица под названием „Люканида“ из жизни насекомых — жуков-рогачей и усачей. Разыгрывается „потрясающая“ драма с романом и кровопролитной войной и даже поэзией. Картина настолько необычайна, настолько нова и оригинальна по замыслу, что ставит в тупик даже специалистов кинематографического дела. Успех картине можно предсказать из ряда вон выходящий».
Еще шесть кукольных фильмов Старевич подготовил заранее в своем примитивном ковенском ателье, после чего окончательно переехал в Москву. Его остроумные пародии покорили публику, долгое время не желавшую поверить, что имеет дело с «неживыми» артистами. Вот они эти великие пародии:
«Месть кинематографического оператора» — убийственно-жестокая насмешка над популярными жанрами, хорошо знакомыми каждому сидящему в кинозале;
«Четыре черта» — пародия на детскую мелодраму, где любовные отношения двух акробатических пар разыгрывают… лягушки;
«Рождество обитателей леса» — великолепная сказка для детей, где Дед Мороз, сойдя с елки, уходит в лес и там раздает проснувшимся малышам крохотных живых обитателей леса. В этом кукольном фильме впервые появился человек — Дед Мороз. Но какой! Его голова и туловище были сделаны из пробки, ноги из проволоки, жемчужины с черными дырочками имитировали глаза и т. д. И все это двигалось, бегало, улыбалось…
Самый большой успех не только в России, но и за рубежом (фильм был продан в 140 копиях) вызвал общеизвестный сюжет под названием «Стрекоза и Муравей». Бурные аплодисменты вызывала сцена, где Муравей с трудом толкает перед собой тачку со строительным материалом. А вершиной драматизма была сцена смерти озябшей, голодной и одинокой стрекозы…
Так как постройка специального ателье для кукольных фильмов все время откладывалась, Старевич предложил Ханжонкову постановку произведений Гоголя, на что тот охотно согласился. Так началась карьера режиссера как постановщика художественно-игровых картин. Это был второй период его творческого пути: 1913–1919 годы.
Надо заметить, что Старевич и в кукольных фильмах, и в большинстве игровых, «полуживых», работал практически без сотрудников и помощников. То есть был и сценаристом, и режиссером, и оператором, и костюмером, и, наконец, сам мастерил свои оригинальные, необходимые для работы приборы.
Первыми его игровыми картинами были гоголевские экранизации «Страшная месть» и «Ночь перед Рождеством». Критика — и наша, и зарубежная — была в восторге от этих и последующих лент: «Снегурочка» (по Островскому) и «Руслан и Людмила». В 1914 году Старевич порывает с Ханжонковым и создает собственное ателье. Это ни в малейшей степени не было ссорой, разошлись полюбовно. Старевич стал ставить собственные фильмы (больше всего на военную тему — шла война), но не забывал своего излюбленного диапазона: он поставил шесть фильмов по Гоголю, а заодно с этим экранизации Пушкина, Островского, Лермонтова, Жуковского…
Старевич был всесторонне одаренным человеком, фантазером и шутником. Он любил подмечать в коллегах забавные стороны и подсмеиваться над ними. «Кто из нас, — вспоминала Вера Дмитриевна Ханжонкова, — не попадал к нему на язык или на кончик карандаша, но делал он это так остроумно, что никто не мог на него сердиться.
