Читаем без скачивания Ганнибал: Восхождение - Томас Харрис

— Я поддерживал мир. Может, это было им на руку. А потом я увидел один из этих поездов с депортированными. Тогда я дезертировал и примкнул к Сопротивлению. Мне не очень доверяли, пока я не убил одного гестаповца. Немцы в отместку расстреляли восьмерых крестьян. У меня было ощущение, что это я их убил. И что это за похабная война?! Мы воевали в Нормандии, в лесных зарослях, и щелкали вот этими штуками, чтобы знать, где свои. — Он поднял со стола зажигалку. — Мы помогали союзникам, наступавшим с первых плацдармов. — Он дважды щелкнул. — Это означало «я свой, не стреляйте». Мне наплевать на Дортлиха. Помогите мне найти остальных. Как вы выследили Грутаса?

— Через родственников в Литве, церковных знакомых моей матери.

— Я мог бы задержать вас за использование фальшивых документов на основании одних показаний того заключенного из Френа. Если я вас отпущу, можете поклясться, что сообщите мне все, что узнаете? Богом поклясться?

— Богом? Да, клянусь Господом Богом. У вас есть Библия? — У Попиля в шкафу оказался томик «Pensees»[82]. Ганнибал достал его. — Или мы можем воспользоваться вашим Паскалем.

— Можете поклясться жизнью леди Мурасаки?

Секундное колебание. Потом:

— Да, клянусь жизнью леди Мурасаки. — Ганнибал взял зажигалку и два раза щелкнул.

Попиль протянул ему медальоны, и Ганнибал забрал их.

Когда Ганнибал вышел из кабинета, туда заглянул помощник Попиля. Попиль махнул рукой в окно, и когда Ганнибал покинул здание, за ним последовал агент в штатском.

— Он что-то знает. У него ресницы обгорели. Посмотрите сообщения обо всех пожарах в Иль-де-Франс за последние три дня, — сказал Попиль помощнику. — Когда он приведет нас к Грутасу, я хочу привлечь его к суду за того мясника, которого он убил, когда был мальчишкой.

— Почему за мясника?

— Это преступление несовершеннолетнего, Этьен, совершенное в состоянии аффекта. Мне не нужно, чтобы его засудили. Я хочу, чтобы его признали невменяемым. А в психушке его поизучают и попытаются выяснить, что он собой представляет на самом деле.

— А вы как думаете, что он такое?

— Маленький мальчик Ганнибал Лектер умер в 1945 году, там, в снегу, в Литве, пытаясь спасти свою сестру. Его сердце умерло вместе с Микой. Чем он стал теперь? Такого определения нет ни в одном языке. И за отсутствием более точного термина я бы назвал его монстром.

54

В многоквартирном доме на площади Вогезов, где жила леди Мурасаки, в комнатке консьержки было темно. Двустворчатая голландская дверь[83] с матовым стеклом была закрыта. Ганнибал прошел в здание, воспользовавшись собственным ключом, и быстро взбежал по лестнице.

Консьержка сидела в кресле в своей комнатке. Перед ней на столике была разложена почта — каждому жильцу по отдельности, словно она раскладывала пасьянс. Тросик велосипедного замка был почти незаметен, глубоко впившись в мягкую плоть ее шеи. Язык вывалился наружу.

Ганнибал постучал в дверь леди Мурасаки. Он слышал, что внутри звонит телефон. Звук звонка показался ему странно резким. Он сунул ключ в замок, и дверь распахнулась. Он пробежал через всю квартиру, повсюду заглядывая, его всего передернуло, когда он распахнул дверь в ее спальню, но там тоже было пусто. Телефон все продолжал звонить. Он взял трубку.

В кухне «Восточного кафе» стояла клетка с овсянками, дожидавшимися, когда их утопят в арманьяке и обдадут кипятком из большой кастрюли, стоявшей на плите. Грутас ухватил леди Мурасаки за шею и придвинул ее лицом поближе к кипящей в кастрюле воде. В другой руке он держал телефонную трубку. Руки ей связали за спиной. Мюллер придерживал ее сзади за плечи.

Услышав в трубке голос Ганнибала, Грутас сказал в микрофон:

— В продолжение нашего разговора, Ганнибал. Хочешь увидеть свою япошку живой?

— Да.

— Послушай ее голос и попробуй определить, на месте ли еще ее щеки.

Что это за посторонний звук там слышится, за голосом Грутаса? Кипящая вода? Ганнибал не мог определить, насколько этот звук реален; он не раз слышал в своих снах, как кипит вода.

— Поговори со своим юным хахалем!

— Дорогой мой, не вздумай… — успела произнести леди Мурасаки, прежде чем ее отдернули от трубки. Она забилась в захвате Мюллера, и они врезались в клетку с овсянками. Птички заверещали и забились.

Грутас поднес трубку ко рту и сказал Ганнибалу:

— Дорогой мой, ты уже убил двоих за свою сестру и взорвал мой дом. Предлагаю тебе обмен: жизнь за жизнь. Привези мне медальоны, все, что собрал Кухарь, все до последней траханой мелочи. А то мне хочется заставить ее поорать.

— Где…

— Заткнись и слушай. Тридцать шестой километр по дороге в Трильбарду, там есть телефонная будка. Будь там на рассвете и жди звонка. Если тебя там не окажется, получишь ее щечки по почте. Если я увижу Попиля или любого другого полицейского, получишь в посылке ее сердце. Может, оно тебе пригодится в твоих анатомических изысканиях. Покопаешься в его желудочках и предсердиях, может, обнаружишь там свое лицо. Ну так что, жизнь за жизнь?

— Жизнь за жизнь, — ответил Ганнибал. Телефон отключился.

Дитер и Мюллер отвели леди Мурасаки к фургону, стоявшему возле кафе. Кольнас сменил номерные знаки на машине Грутаса.

Грутас открыл багажник и достал оттуда русскую снайперскую винтовку. Передал ее Дитеру.

— Кольнас, принеси банку, — громко сказал он, желая, чтобы услышала леди Мурасаки.

Он смотрел ей в лицо голодными глазами, пока отдавал распоряжения.

— Возьми машину. Застрели его в этой телефонной будке, — велел он Дитеру и вручил ему банку. — А его яйца привези в наш плавучий дом. Он будет стоять у причала ниже Немура.

Ганнибалу не хотелось выглядывать в окно: агент Попиля, наверное, сейчас наблюдает за ним. Он пошел в спальню. На минуту присел на кровать и закрыл глаза. Посторонний звук все еще шумел у него в ушах. Чирк-чирк. Прибалтийский акцент овсянок.

Простыни на постели леди Мурасаки были из льняного полотна и пахли лавандой. Он зажал их в кулаках, прижал к лицу, потом содрал их с постели и быстро намочил в ванне. Протянул через гостиную веревку для белья и повесил на нее кимоно, потом установил на полу фен и включил его. Фен медленно вращался, раздувая кимоно и колебля его тень на прозрачных гардинах.

Встав перед самурайским доспехом, он поднял клинок кинжала танто и впился взглядом в маску дайме[84] Дато Масамуне.

— Если можете ей помочь, помогите ей сейчас.

Он надел на шею шнурок от кинжала и опустил клинок себе за воротник, за спину.

Потом Ганнибал скрутил жгутом и связал мокрые простыни, сделав из них подобие веревки, на каких вешаются в тюрьме. Когда он завершил свои труды, простыни свешивались с террасы в переулок, не доставая до мостовой футов пятнадцати.

Спуск занял довольно долгое время. Когда он выпустил из рук конец простыни, последовавший полет, как ему показалось, продолжался еще дольше. Удар о землю острой болью отозвался в пятках.

Он вывел мотоцикл из переулка позади дома, выбрался на параллельную улицу, отпустил сцепление и взлетел в седло, когда мотор заработал. Ему нужно было время, чтобы успеть забрать спрятанный пистолет Милко.

55

В вольере возле входа в «Восточное кафе» завозились овсянки, недовольные ярким светом луны. Тент над внутренним двориком был свернут, зонтики сложены. В обеденном зале было темно, но в баре и на кухне еще горел свет.

Ганнибалу было видно, как Эркюль моет пол в баре. У стойки на барном табурете сидел Кольнас с книгой заказов в руках. Ганнибал сделал шаг, еще больше углубившись назад, в тень, ударил по стартеру мотоцикла и поехал прочь, не включая свет.

Последние четверть мили до дома на улице Жулиан он прошел пешком. На подъездной дорожке стоял припаркованный «ситроен» самой дешевой модели; водитель в последний раз затягивался окурком сигареты. Ганнибал видел, как окурок, описав дугу, рассыпался искрами на мостовой. Водитель устроился поудобнее на своем сиденье, откинув назад голову. Скорее всего уснул.

Из кустов возле кухонного окна Ганнибал мог заглянуть внутрь дома. Мадам Кольнас прошла мимо окна, разговаривая с кем-то слишком маленького роста, чтобы его было видно. Занавешенные окна были открыты, пропуская внутрь теплый воздух. Дверь с сеткой, ведущая в кухню, открывалась в сад. Клинок танто легко вспорол сетку и поднял крючок запора. Ганнибал вытер ноги о коврик и вошел в дом. Кухонные часы, казалось, тикали очень громко. Из ванной доносился звук текущей воды и плеск. Он миновал дверь в ванную, держась ближе к стене, чтобы не скрипели половицы под ногами. Было слышно, как мадам Кольнас разговаривает в ванной с ребенком.

Следующая дверь была приоткрыта. Ганнибал разглядел внутри полки с игрушками и большого плюшевого слона. Он заглянул в комнату. Две кровати. Катерина Кольнас спала на ближней, щекой на подушке, прижав большой палец ко лбу. Было видно, как на виске в такт пульсу пульсирует жилка. Он слышал, как стучит ее сердце. На ее запястье был браслет Мики. Он заморгал от мягкого света прикроватной лампы. Он слышал дыхание ребенка. Он слышал голос мадам Кольнас, доносящийся через коридор. Едва слышимые звуки на фоне чудовищного рева у него в душе.